Записи с темой: томас манн (список заголовков)
16:43 

Битти. читать дальше "Гордость и предубеждение" Джейн Остен? Ненавидят активистки женского движения. Старомодная женщина. Старомодные обычаи. В печку. "В поисках утраченного времени" Пруста. Слишком много гомосексуальности. Сжечь. "Смерть в Венеции" Томаса Манна. Недостаточно много! (Движение губ Милдред. Он поворачивается, чтобы взглянуть на нее.)
Милдред. Сжечь.
Битти (ласково улыбаясь Милдред). Больше комиксов, больше секса. Больше того, что не является книгами. Больше сплетен, да? Массу фактов и никакого смысла. (Отворачивается.)
Из пьесы "451 градус по Фаренгейту" (1986), написанной Брэдбери по мотивам романа. Fahrenheit 451. Ray Bradbury. Dramatic Publishing, 1986. P.43

@темы: Марсель Пруст, Рэй Брэдбери, Томас Манн, книги

14:43 

Умберто Эко о "Смерти в Венеции" Висконти: "Примером одного из самых интересных «искажений», возникающих при экранизации прозаического произведения, служит фильм Лукино Висконти «Смерть в Венеции». Я отношусь к числу тех, кто считает, что в фильме «Леопард», снятом тем же режиссером, Висконти в совершенстве удалось донести до зрителя глубинный смысл романа (фильм получился сильнее, чем оригинал). Но со «Смертью в Венеции» произошло нечто любопытное.
Можно было бы говорить о трансмиграции темы: в известном смысле фильм Висконти так же относится к новелле Манна, как Красная Шапочка братьев Гримм — к Красной Шапочке Перро: почти та же самая история, но в иной этической перспективе, с иной моралью, с иным конфликтом.
Пер. с итал. А. Коваля.
Умберто Эко. Сказать почти то же самое. Опыты о переводе. СПб.: Симпозиум, 2006. С.405-409.

@темы: кино, интерпретация, Томас Манн

20:13 

Из интервью с Рэем Брэдбери

1968.
Уильям Б. Аллен: Вы сказали, что Томас Манн один из ваших любимых писателей. Что вы думаете о "Смерти в Венеции"?
Рэй Брэдбери: Я думаю, тема гомосексуальности в целом все более и более выходит на передний план в мировой литературе, а большинство людей, пишущих на эту тему, плохо с этим справляется, правда? Так вот, все они должны прочитать "Смерть в Венеции", чтобы увидеть, как мастер способен на многих уровнях раскрыть душу этого человека — человека, который умирает, человека, которому красота предстала в образе юного мальчика — и способен сделать это с величайшим тактом, с глубокой грустью, с глубокой сосредоточенностью и воображением. И их увлечет эта грусть, увлечет жизнь этого человека, увлечет образ жизни и мыслей, который незнаком многим людям, и они испытают сочувствие. А многие — вроде, например, Лероя Джонса — оказывают плохую услугу предмету, который обсуждают. Я думаю, Джеймс Болдуин недостаточно хорош. Жаль, что недостаточно хорош. Я всегда сравниваю писателей с другими, пишущими лучше. В то же время, если бы Джеймс Болдуин смог создать что-то такое, в чем сравнился бы, допустим, с Томасом Манном с его "Смертью в Венеции", я бы сказал "браво!" У меня нет предубеждений против тем, но у меня большое предубеждение против случаев, когда кто-то принижает какую угодно тему и сам создает себе больше проблем, чем заслуживает. Думаю, когда вы сравните что-то вроде "Комнаты Джованни" со "Смертью в Венеции", вы по-настоящему ощутите, что первая книга довольно поверхностна.
О рассказе "Холодный ветер, теплый ветер"
Так что я думаю, мой рассказ — один из немногих, написанных на эту тему с добрым юмором и сочувствием. И я думаю эта тема в равной степени нуждается в тщательности подхода и воображении Томаса Манна или кого-нибудь с тонким чувством юмора, кто может создать вещь, доброжелательную ко всем — засмеяться добрым смехом и сказать: "Смотрите! Вот две отдельные группы людей, полностью различных в некоторых отношениях, но полностью одинаковых в остальном". И тогда любой может ощутить хорошую шутку, сердечность и добрый юмор — вместо горького, саркастичного, циничного... да, юмора, полного неприятия, — такого, который видишь у многих. Я действительно очень доволен этим рассказом, я надеюсь, вы его когда-нибудь отыщете и прочтете.
читать дальше

@темы: гомосексуальность, Томас Манн, Рэй Брэдбери

17:20 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:39 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:03 

Дирк Богард о съемках "Смерти в Венеции"

01:34 

"Совершенно невзначай (наверно, умышленно) в твоем перечне названо имя Армин Мартенс, а оно стоит того, чтобы подчеркнуть его красной линией. Ибо его я любил - он был в самом деле моей первой любовью, и более нежной, более блаженно-мучительной любви мне никогда больше не выпадало на долю. Такое не забывается, даже если с тех пор пройдет 70 содержательных лет. Пусть это прозвучит смешно, но память об этой страсти невинности я храню как сокровище. Вполне понятно, что он не знал, что ему делать с моей увлеченностью, в которой я как-то в один "великий" день признался ему. Это зависело от меня и от него. Так эта увлеченность и умерла - задолго до того, как, первым из всех нас где-то умер, где-то стал прахом он сам, очарованию которого возмужалость уже нанесла немалый урон. Но я поставил ему памятник в "Тонио Крегере" - истории ставшей уже во многих странах школьной немецкой книжкой (со словарем); и странно думать, что лица молодых англичан, американцев, французов, венгров сегодня склоняются над страницами, рассказывающими о нем и о моем страдании из-за него".
Из письма Томаса Манна бывшему однокласснику, Герману Ланге, от 19.III. 1955.
Томас Манн. Письма. Издательство "Наука", М., 1975.
Перевод с немецкого С.К.Апта.
читать дальше

@темы: Томас Манн, любовь

21:17 

Из дневника Томаса Манна.

7.7.50."Эрика дернула меня за рукав в то время, как я еще смотрел в его лицо, и заставила меня обеспокоиться. Пожалуй, не следовало более затягивать этот разговор в зале, однако мне были вполне безразличны взгляды, которые, возможно, наблюдали за сердечностью моих прощальных кивков. Он наверняка заметил, что нравится мне. Я сказал, между прочим, Эрике, что симпатия к красивому пуделю не особенно отличается от этого и что это не более сексуально. Во что она не совсем поверила."
8.7.50." Чувство к юноше затронуло по настоящему глубоко. Постоянно думаю о нем и пытаюсь подгадать встречи, которые могли бы стать стимулом. Его глаза слишком хороши, его голос слишком вкрадчив, и хотя мои желания не заходят далеко, все же моя радость, нежность, влюбленность полны энтузиазма и дают пищу на целый день."
9.7.50."Итак, еще раз это, еще раз любовь , восхищение человеком, глубокое влечение к нему - этого не было уже 25 лет, и все же это должно было еще раз со мной случиться. Вечером впервые юноша обслуживал столики вблизи нас."
6.8.50.Боль о том, в Дольдере (о юноше из отеля)...углубилась и усилилась в эти дни до всеобъемлющей печали о моей жизни и любви, об этом лежащем в основе всего безумном и все же страстно утверждаемом восторге перед несравненным, ничем в мире не превосходимым очарованием мужественной юности, которое издавна - мое счастье и беда..."
25. 8. 50"Для чего я пишу все это? Чтобы еще раз перед моей смертью вовремя уничтожить? Или я хочу, чтобы мир знал меня? Я думаю, он и без того знает обо мне больше, ... нежели в том сознается".
В виде pdf
magazines.russ.ru/novyi_mi/1996/1/mann.html

@темы: Томас Манн

14:41 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:10 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:15 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:09 

Письмо Томаса Манна о "Смерти в Венеции"

КАРЛУ МАРИИ ВЕБЕРУ
Мюнхен, 4.VII.20.
Пошингерштр[ассе], 1

Глубокоуважаемый господин Вебер,
     Какое взволнованное и волнующее письмо, какой прекрасный поэтический подарок получил я от Вас благодаря любезному посредничеству В. Зейделя (1) — и то, и другое было для меня радостью, и я благодарю Вас за все от души.
     Я много раз читал Ваши стихи и находил множество поводов для симпатии, даже для восхищения. Это, конечно, не случайность, что и как художник Вы выигрываете больше всего там, где Ваше чувство достигает высшей степени свободы и непринужденности — например, в «Пловцах», где многое отмечено гуманизмом молодого поколения, и в «Сладострастии речи», стихотворении несомненно прекрасном. Я говорю это, хотя я написал «Смерть в Венеции», которой Вы посвятили в своем письме такие приветливые слова, защищающие ее от доводов и упреков, хорошо, вероятно, известных и Вам самому. Хотел бы я, чтобы Вы участвовали в разговоре, который мы недавно допоздна вели об этих вещах с Вилли Зейделем и еще одним товарищем по искусству, Куртом Мартенсом; ибо мне было бы очень неприятно, если бы у Вас — и у других — осталось впечатление, будто я отрицаю или, поскольку она мне доступна,— а она, смею сказать, доступна мне чуть ли не безоговорочно,— отвергаю некую разновидность чувства, которую, наоборот, чту, потому что она почти обязательно — во всяком случае, более обязательно, чем «нормальная»,— обладает духовностью.
     Художественную причину, по которой такое впечатление может сложиться, Вы распознали умно и ясно. Она заключена в разнице между дионисийским духом индивидуалистически-безответственных лирических излияний и аполлоновским объективно стесненного, нравственно и социально ответственного повествования. Я добивался равновесия чувственности и нравственности, находя его идеально полным в «Избирательном сродстве» (2), которое во время работы над «См. в В.» прочел, если память мне не изменяет, пять раз. Но что новелла моя по сути гимническая, больше того, что происхождение ее гимническое, это от Вас не могло ускользнуть. Болезненный процесс объективизации, который должен был произойти в силу моей природы, изображен во введении к вообще-то неудавшейся «Песни о ребенке» (3).
          Помнишь? Волненье хмельное, нежданное новое чувство
          Вдруг овладело тобою, пасть тебя ниц заставляя,—
          И, потрясенный, лежал ты, лицом уткнувшись в ладони;
          Полнилась гимном душа и вылиться в песню рвалася,
          Слезы застлали твой взор... Но, увы, ничего не свершилось,
          Труд начался кропотливый, усердные поиски формы,
          И вдохновенная песнь свелась к поучительной притче*.
     Но художественный повод к недоразумению — лишь один среди прочих, важнее даже чисто духовные: например, натуралистическая, столь чуждая вам, молодым, установка моего поколения, вынудившая меня увидеть в данном «случае» и патологию и заменить этот мотив (климактерий) символическим (Тадзио как Гермес Психопомп (4). Добавилось и нечто еще более духовное, потому что более личное: совсем не «греческий», а протестантско-пуританский («бюргерский») склад не только переживающего героя, но и мой собственный; другими словами — наше глубоко недоверчивое, глубоко пессимистическое отношение к самой этой страсти и к страсти вообще. Ганс Блюер (5), чьи писания меня очень занимают — в его «Роли эротики» заключена идея безусловно значительная и сугубо германская, — определил однажды эрос как «утверждение человека независимо от его ценности». По поводу этого определения, охватывающего всю иронию эроса, моралист — а стать на точку зрения моралиста можно, конечно, опять-таки лишь иронически — должен сказать: «Хорошенькое утверждение, если оно «не зависит от ценности». Благодарю покорно!»... Но если говорить более серьезно, то, собственно, предметом моего рассказа была страсть как смятение и унижение, в том, что я первоначально хотел рассказать не было вообще ничего гомоэротического, это была — гротескно поданная — история старца Гёте и той девочки в Мариенбаде (6), на которой он, при согласии ее мамаши, карьеристки и сводницы, и к ужасу собственной семьи, хотел жениться рartout**, чего, однако, эта малютка совсем не хотела... мучительная, трогательная и великая история, которую я еще, может быть, когда-нибудь напишу. А тогда привошло одно лирически-личное дорожное переживание, надоумившее меня заострить ситуацию мотивом «запрещенной» любви...
читать дальше

@темы: гомоэротизм, гомосексуальность, Томас Манн

Дневник tes3m

главная