• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: public schools (список заголовков)
01:39 

Нашла свою старую запись о Bright Young People, круге английской "блестящей молодежи" 20-х годов, светской и творческой, среди которой были и аристократы, и представители среднего класса, вроде Ивлина Во, Сесила Битона и Рекса Уистлера. Меня тогда заинтересовал список этих людей в Википедии. Я разделила всех перечисленных там мужчин на тех, о ком я знала, что они проявляли эротический интерес не только к женщинам (я не разделяла их на геев и бисексуалов, потому что это не всегда просто сделать), на тех, которые мне были известны как гетеросексуалы, и на тех, о ком я ничего не знала. читать дальше

@темы: история гомосексуальности, биографии, Стивен Теннант, Ивлин Во, Англия, public schools

23:55 

В книге Игоря Кона "Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви" есть один отрывок, который казался мне странным еще в 1998 г., когда я эту книгу купила, а лет пять назад, когда я снова туда заглянула, я уже была почти уверена, что тут какая-то ошибка:
читать дальше

@темы: слова, сексуальность, переводы, викторианцы, английская литература, public schools, история гомосексуальности

00:53 

Из письма Джессики Митфорд, написанного в 1971 г. Мерлу Миллеру, американскому журналисту и писателю, незадолго до этого опубликовавшему в «Нью-Йорк таймс мэгэзин» статью «Что значит быть гомосексуалом» (что было его каминг-аутом):
«Возможно, вам будут интересны некоторые соображения о том, что англичане, по моим наблюдениям, относятся к этому совсем иначе, чем американцы. Почти каждый английский мальчик, которого я знала, был чрезвычайно подвержен воздействию гомосексуальности, потому что все они учились в частных школах. Какие там 37%! Скорее, 99%. Некоторые продолжили в том же духе, другие нет, но в любом случае, насколько я помню, никто не обращал на это слишком большого внимания, и я говорю о том, что было ВЕЧНОСТЬ назад, о поздних двадцатых — ранних тридцатых. Конечно, Большие (как мы называли поколение наших родителей) были неумолимы и не говорили на эту тему. Помню, как я однажды спросила у матери: "Но что именно Оскар Уайльд сделал?" "Нечто ужасное, — ответила она, — и, пожалуйста, не упоминай этого имени в присутствии отца". Конечно, я про себя хихикала, ведь я все об этом знала (в 10 лет), просто пыталась досадить.
читать дальше
Письмо мне показала anasta1.
Полный текст письма в оригинале

@темы: биографии, английская литература, Оден, public schools, история гомосексуальности, Oscar Wilde

19:31 

В Википедии на русском в статье о Вудхаузе написано (с указанием источника на русском): «В 1936 году в Оксфорде в комнату, где занимались студенты, вошёл один из преподавателей, попросил всех встать и сказал: «Джентльмены, сегодня скончался Честертон. Теперь в Англии остался только один хороший писатель — Вудхауз». Имя преподавателя было Джон Рональд Руэл Толкин». Но на самом деле нечто подобное произошло не в Оксфорде, а в одной частной школе, и имя преподавателя было Теренс Хэнбери Уайт, и, главное, не было сказано несправедливых слов, что "теперь в Англии остался только один хороший писатель". Я когда-то цитировала отрывок из Трауберг, в котором она пересказывает эту историю: «Летом 1936 года - того года, когда умер Георг V, - в одной из привилегированных английских школ произошел странный случай. В комнату, где учили уроки высокородные мальчики, вбежал учитель словесности и сказал: "Умер Честертон. Теперь наш лучший писатель - Вудхауз"». Я нашла первоисточник. Иэн Монкриф пишет: «Когда я учился в Стоу, нашим тьютором по английскому языку был тот замечательный специалист по соколам-пацифист-охотник Т.Х.Уайт, который написал "Меч в камне" и "Рыцаря, совершившего проступок". Однажды утром Тим Уайт вошел в нашу прекрасную георгианскую классную комнату и объявил: "Вчера умер Г.К.Честертон. Теперь величайший из ныне живущих мастеров английского языка — Вудхауз". Затем он прочитал несколько отрывков, чтобы показать мастерство, благодаря которому Вудхауз мог "построить фразу", по выражению Уайта, "лучше любого другого писателя"(в оригинале, Books and Bookmen, 20, Hansom Books, 1974). Я старалась перевести как можно ближе к оригиналу. Он понравился мне больше, чем пересказ Трауберг: у нее получается, что Т.Х.Уайт, едва услышав о смерти Честертона, поспешил — даже не вошел, а вбежал — сообщить ученикам, что теперь лучший — Вудхауз ("король умер — да здравствует король!"), а на самом деле этот эпизод произошел только на следующий день. Кроме того, Уайт, по-моему, назвал Вудхауза не лучшим английским писателем среди живущих, а тем, кто лучше всех из них владеет английским языком, величайшим мастером стиля. Конечно, он, возможно, считал его и лучшим, как Хилэр Беллок, но в тот раз говорил именно о языке*. Впрочем, это для меня не так важно в сравнении с версией "Теперь в Англии остался только один хороший писатель".
*Вспоминается мнение Ивлина Во: "большинство из нас наслаждается книгами Вудхауза в первую очередь за их изумительный язык"(отсюда.

@темы: ошибки, английская литература, Честертон, Т.Х.Уайт, Вудхауз, public schools

00:30 

Дополнение к этой записи. Я тогда так и не решила, как перевести название должности, которую в Итоне занимал М. Р. Джеймс . О нем у Прайс-Джонса всего одно предложение, но там чувствуется симпатия, а не неприязнь, как в таком же коротком отзыве о Лоуренсе Аравийском. В Википедии на русском М. Р. Джеймса называют ректором Итона, однако он занимал должность, название которой по-английски "provost". Если бы речь шла о некоторых других учебных заведениях, это слово можно было бы перевести как "ректор", но в Итонском колледже provost — председатель руководящего органа, который можно, наверное, назвать административным советом. А директором (head master) Итона в то время, когда там учился Алан Прайс-Джонс, был доктор Алингтон. К нему Алан Прайс-Джонс однажды был приглашен на завтрак, но удовольствие от сознания, какая это большая честь, было омрачено тем, что директор за столом все время придирался к какому-то робкому мальчику, пока не довел того до слез на радость остальным. Зато светлыми безо всяких оговорок оказались воспоминания Алана о «дружбе М. Р. Джеймса, провоста, который обычно приглашал меня на обед в тени генделевского органа, наливал мне превосходный кларет и отсылал назад к мистеру Уитворту [тьютору] в восхитительно поздний час» (The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 3).
Кстати, в точности в то же самое время в Итоне учился Иэн Флеминг (я уже писала о том, как он вспоминал об Итоне). Прайс-Джонс пишет, что они остались друзьями на всю жизнь, но в главах, посвященных Итону, ничего о Флеминге не рассказывает.

@темы: public schools, The Bonus of Laughter, английская литература

02:27 

Алан Прайс-Джонс-2

Алан Прайс-Джонс, как Берти Вустер, учился в Итоне, затем в Оксфорде, но в подготовительную школу, как тот, не ходил, поскольку родители считали его очень умным и слишком чувствительным (он и то, и другое называет полной чепухой) и опасались, что ему грозит умственное перенапряжение. Таким образом, Алана отправили сразу в Итон в 14 лет. До этого он много времени проводил среди взрослых: леди Виктория Доуни, его бабушка по материнской линии и дочь личного секретаря королевы Виктории графа Грея, полагала, что подростку полезно слушать разговоры политиков, дипломатов, генералов и т.п., и неизменно брала внука с собой, отправляясь в гости в загородную усадьбу кого-нибудь из своих друзей. Надо заметить, что у Алана Прайс-Джонса знатные родственники были только с материнской стороны. Его отец родился в семье богатого уэльского предпринимателя сэра Прайса Прайс-Джонса, «классического викторианского магната», как называет его Алан, ничуть не преувеличивая. История сэра Прайса и его потомков разворачивалась почти по Теккерею: «Старик Памп метет лавку, бегает на посылках, становится доверенным приказчиком и компаньоном; Памп-второй становится главой фирмы, нагребает все больше и больше денег, женит сына на графской дочке. Памп-третий не бросает банка, но главное дело его жизни — стать отцом Пампа-четвертого, который уже является аристократом в полном смысле слова и занимает место в палате лордов как барон Памп, а его потомство уже но праву наследования властвует над нашей нацией снобов»*. Отличие в том, что Прайс-Джонс-первый был одновременно и вторым: он начинал подручным у торговца мануфактурой и он же стал главой фирмы и был возведен в рыцарское звание королевой Викторией. И он не захотел, чтобы кто-то из сыновей продолжил его дело, вместо этого он поощрял их идти в армию или стать членом парламента, «вследствие этого, уйдя из жизни в восемьдесят пять лет, он не оставил надежного преемника, и то, что почти 60 лет было могущественной коммерческой империей, ушло в небытие». Алан Прайс-Джонс продолжает: «И поэтому с годами мы почувствовали себя неуютно бедными. ... Впрочем ничто не изменилось. Был "Хамбер", кажется, и — поскольку ни папа, ни мама не умели водить машину — шофер. Были дворецкий, повар и столько горничных, сколько нужно».
читать дальше
* Уильям Мейкпис Теккерей, «Книга снобов, написанная одним из них» (перевод Н.Л.Дарузес).
Остальные цитаты — фрагменты автобиографии Алана Прайс-Джонса "The Bonus of Laughter" (1987). Я потом добавлю ссылки на страницы.

@темы: public schools, The Bonus of Laughter, английская литература, биографии, история гомосексуальности

01:46 

Джонатана Гэторн-Харди я раньше знала в основном как автора известной книги о частных школах. В мемуарах он тоже о них рассуждает, часто в связи с темой гомосексуальности (он, кстати, не гей).
О частной школе, где он учился: «мальчики постарше влюблялись в более юных — прежде всего, как мне казалось, в меня» (1).
О характере школьной любви: «Это была, в основном, чистая романтическая любовь, которую из-за глубины этого чувства культивировали в мусульманской Аравии 9 века или, позаимствовав там, при дворе Алиеноры Аквитанской в 12 веке. Если бы Алиенора попала в Брайнстон или любую другую частную школу с учениками одного пола, она бы сразу поняла, что происходит. Это не являлось и не является чем-то незначительным. Это та же чистая, но всепоглощающая страсть, которая пронизывает «Liber Amoris» Хэзлитта или «Евгения Онегина», или — что менее утонченно, но не менее сильно — это то, ради чего читаются дамские романы и девочки влюбляются в поп-звезд. Это стремление, это неутоленное, неутолимое страстное желание — необыкновенное чувство» (2).
Он пишет, что наряду с этим встречались и чисто чувственные отношения (среди ровесников).
О предыдущем директоре школы: «человек, оказавшийся слишком гомосексуальным даже для того гомосексуального времени» (3).
О братьях отца: «Эдди и Боба всегда веселило, что хотя гомосексуальными членами семьи были они, в Итоне такую известность приобрели мой отец и Джок [самый старший из братьев, граф Крэнбрук]» (4).
1)Half an Arch: A Memoir by Jonathan Gathorne-Hardy, Timewell Press, 2004, p. 92.
2) Ibid, p. 110.
3) Ibid, p. 86.
4) Ibid, p. 182.

Джонатан Гэторн-Харди и его двоюродная сестра Кэролайн Джарвис. 1955 г.

@темы: история гомосексуальности, биографии, public schools

04:24 

Биограф Питер Штански пишет о пребывании Джорджа Оруэлла в Итоне: «Там были мальчики способнее его, более успешные в спорте, более привлекательные. В этом мире, основанном на соревновании, он мог внутренне страдать. Внешне он сохранял благоразумную, сардоническую невозмутимость, не зависящую от преходящих увлечений и моды, а также от тех интимных дружб, которые традиционно являются частью существования школьника. В самом деле, интимность как раз та черта, которая будет отсутствовать во всех его отношениях с людьми — в Итоне и после — пока он не женится на Эйлин О'Шонесси в 1936» (1). К этому отрывку дается следующий подстрочный комментарий: «Относительно "внутреннего, тайного ощущения собственной непривлекательности, беспокоившего Оруэлла в течение всей жизни", Малькольм Маггеридж, друживший с ним в поздние годы, заметил: "На самом деле он, вне всякого сомнения, не был уродлив и обладал большим шармом; женщины, возможно, даже чаще, чем мужчины, находили его привлекательным, но ничто не могло избавить его от уверенности в том, что он непропорционально сложен и лишен грации. Это чувство могло быть вызвано болезнью; туберкулез, от которого умер Оруэлл, несомненно, начал подтачивать его здоровье задолго до того, как он признался в своей болезни себе или другим. Также является фактом, что в школе вроде Итона с его атмосферой, глубоко проникнутой гомосексуальностью, мальчик, которого с этой точки зрения находят малопривлекательным, вполне может болезненно ощутить в себе недостаток внешнего очарования. Я как-то спросил об этом Сирила Конолли, бывшего в одно время с Оруэллом в подготовительной школе и в Итоне, и он признал, что мое предположение может быть верно. Оруэлла, сказал он, определенно не считали хорошеньким» (2).
Цитаты в оригинале

@темы: история гомосексуальности, public schools

22:08 

Иэна Флеминга в Итоне ценили за успехи в спорте, и когда Пол Гэллико в статье «упомянул о том, как Флеминг победил в беге сразу после порки, с окровавленными шортами, и назвал это причиной одновременно и очарованности Флеминга садизмом, и его "непримиримой ненависти" к Итону, Флеминг зачеркнул эти слова. Он написал: "Я испытывал загадочную привязанность к этому месту. Вот и весь садизм"» (1).
Противоречивое отношение Флеминга к Итону отразилось в том, что и Джеймс Бонд был в Итоне, однако, в отличие от своего создателя, проучился там лишь два семестра, а потом был изгнан оттуда в связи с «some alleged trouble with one of the boys’ maids» (2) ("якобы имевшими место неприятностями со служанкой" (3)). Но Бонд все же попал в список самых известных "вымышленных итонцев" в Википедии, наряду с Берти Вустером, Себастьяном Флайтом и капитаном Крюком (из "Питера Пэна").
1. The Importance of Being Eton by Nick Fraser, 2012.
2. You Only Live Twice by Ian Fleming, 1964, p.224.
3. В русском переводе написали «с гувернанткой одного из учащихся», но о "boys’ maids" пишут, что они убирают в комнатах учащихся, стирают и т.д. ("there are also 'boys maids', local women employed to clean their rooms and take care of dirty games kit" (отсюда). "All boys at Eton have a maid, who makes their beds, tidies their rooms and does their laundry" (отсюда).

 

@темы: Англия, secret agents, public schools

00:08 

Читаю в книге о Флеминге, изданной в 1966: «Пребывание Флеминга в частной школе было таким же, как и у многих других представителей его поколения и класса. Даже приобщение к гомосексуальности, о котором он изредка упоминал в поздние годы, считалось само собой разумеющимся» (1). И дальше в той же книге упоминается «его [Флеминга] пребывание в Итоне, ... его описание приобщения к гомосексуальности, которое так часто цитировалось» (2).
Авторы, к сожалению, уверены, что эти слова Флеминга всем известны, поэтому сами их не цитируют, а мне они, кажется, не попадались, когда я писала заметку о частных школах. Но о том, что написал Флеминг об Итоне, можно отчасти догадаться по возражениям авторов этой книги: "И приобщение к гомосексуальности, как утверждают знающие этот вопрос, не является неизбежным для новичка. Возможно, достаточно обычным, однако не неизбежным. Но, разумеется, важно, что сам Флеминг во все это верил...".
Цитаты в оригинале

@темы: история гомосексуальности, secret agents, public schools

18:42 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:06 

Бенедикт Камбербэтч рассказывает о Теренсе Раттигане

О документальном фильме "Загадка Раттигана" (Би-би-си) пишут так: "Бенедикт Камбербэтч, один из ведущих актеров страны, рассматривает жизнь и творчество загадочного драматурга Теренса Раттигана."
В июне исполнилось сто лет со дня рождения Раттигана. В последнее время в Великобритании возродился интерес к его пьесам (они были очень популярны в середине ХХ века). "Однако сам Раттиган остается загадочной фигурой — гомосексуал с тревогой на душе, чьи вежливые, сдержанные драмы смотрят прямо в лицо тем проблемам — сексуальной неудовлетворенности, неудавшимся отношениям, супружеским изменам, даже самоубийству — которые в жизни он находил слишком тяжелыми. Его дарование подходило для театра, приносящего прибыль, но он хотел, чтобы его принимали всерьез как драматурга.
В этом фильме Бенедикт вновь посещает свою старую школу Харроу — там учился также и Раттиган, и там он впервые ощутил свое призвание писать пьесы."
Тут целиком (в оригинале)


Вот тут я помещала еще портрет молодого Раттигана.

@темы: кино, английская литература, public schools

00:24 

"Тетя Джорджи"

     Об одной из иллюстраций в книге Джеймса Гардинера "А кто тут у нас хорошенький мальчик? Сто пятьдесят лет жизни геев в картинках" я решила написать подробнее (Гардинер мало сообщает о рисунке, только называет книгу, к которой он был сделан, и художника).

     Это иллюстрация Джорджа Планка* к книге Э.Ф.Бенсона "The Freaks of Mayfair" (1916), на которой изображен герой очерка "Тетя Джорджи", джентльмен, в котором автор, видимо, решил соединить все черты характера и привычки, которые считались в то время признаками отсутствия мужественности.
     Любопытно, что образ, похоже, отчасти автобиографичен (судя по отзывам знакомых об авторе). Герой Бенсона еще в раннем детстве огорчал родителей тем, что играл в куклы и не хотел носить подтяжки. "Эти особенности, печальные в столь юном возрасте, вынудили родителей послать его в школу для мальчиков, когда ему было всего девять лет. Они надеялись, что там он получит более правильное представление о том, кто он такой. Но этот более широкий жизненный опыт, казалось, лишь усилил его заблуждения, поскольку он, ссорясь с другими молодыми джентльменами, не бил их кулаком в лицо, а давал пощечины и таскал за волосы. ... Частная школа препятствовала внешним проявлениям девичества, но истинная натура Джорджи продолжала развиваться в тайне. С виду он стал более или менее мужественным мальчиком, но не потому, что действительно вырос и стал таким — в том, что выглядеть в глазах окружающих мужественным удобнее, его убедили насмешки, презрение и примеры для подражания. Ему не нравились мальчишеские спортивные игры, но он вынужден был принимать в них участие, потому что был высоким, сильным и хорошо сложенным, и играл в них с большим успехом. Но он ненавидел грубость, холодную погоду и грязь, а его детская набожность развилась в своего рода сентиментальное восхищение витражными окнами, церковными обрядами и духовной музыкой" (фрагменты очерка привожу в своем переводе). (Кстати, вспоминается, что и сам Э.Ф.Бенсон был высоким и хорошо сложенным и прославился как спортсмен.)
      Бенсон упоминает и о детских влюбленностях своего героя. Сначала он "испытал страстную привязанность" к другому мальчику (как пишет автор,"к другой юной леди, которую природа наградила мужским обликом"). "Они обменивались прядями волос, которые во время ссор должным образом возвращались их настоящим владельцам вместе с безжалостными записками, подобными тем, какими разрывают помолвки. Эти размолвки сменялись довольно льстивыми примирениями, во время которых они снова клялись в вечной дружбе, обменивались конфетами и еще большим количеством волос, а если бы посмели, то и поцеловались бы. Их неестественные чувства были осложнены периодом одиозного благочестия, и они были счастливее всего, когда в школьном хоре, облаченные в короткие стихари, вместе пели дискантами псалмы. ...
     Его школа была из тех, в которых поощряли желание исповедоваться, хоть на этом и не настаивали, и Джордж воспылал своего рода страстью к атлетичному молодому священнику. Неделя за неделей он изливал на него смесь бледных и бескровных мелких прегрешений, думая о том, какой же он замечательный. Наконец смущенный священнослужитель, который обладал изобретательным складом ума, но отчаивался когда-либо научить Джорджи мужественности, изобрел для него совершенно новую епитимию — запретил являться на исповедь чаще одного раза в три недели, если только не надо будет признаться в чем-то действительно ужасном. ...
     Он поступил в Оксфорд, и там, под сентиментальным влиянием этого "города шпилей"**, его оставили последние остатки мужественности. Его отец, который — таковы уж неподражаемые фокусы природы — был грубоватым старым сквайром, слишком любящим портвейн, а в юности слишком любившем хористок из театра Гайети, жаждал, чтобы Джорджи ударился в разгул, напился пьяным, чтобы ему в наказание запретили выходить за пределы территории колледжа, чтобы он спутался с девицей, словом, сделал хоть что-нибудь, что доказало бы — мужественность, хоть и прискорбно дремлющая, в нем все же есть. Но Джорджи упорно не оправдывал этих не слишком нравственных надежд: портвейну он предпочитал ячменную воду, всегда работал в своей комнате до десяти вечера, так что и не знал, запрещено ли ему выходить за пределы территории колледжа или не запрещено, не интересовался никаким хором, кроме церковного, и не путался вообще ни с кем. Вместо этого он перешел в католичество — и портвейн, ярость и удар совместно прикончили его отца прежде, чем тот успел изменить завещание."
      Джорджи, закончив Оксфорд, стал жить так, как ему нравилось. Бенсон описывает его образ жизни и увлечения: у Джорджи "превосходный, но в сущности женский вкус" в выборе мебели и отделке помещений, он любит музыку, играет на фортепиано, ездит в гости и принимает гостей ("его гостями были в основном или молодые люди с довольно вертлявой походкой и порывистыми движениями рук, или старые леди"; "за его столом никогда не будет недостатка в немного женоподобных молодых людях и старых леди. Это те представители человеческого рода, с которыми он чувствует себя наиболее естественно, потому что у него с ними больше всего общего"), он вышивает, рисует ("его портреты старых леди были похожи один на другой, так как делались по одной формуле: кружевной головной убор, жемчужное ожерелье и задумчивое выражение лица. У него была формула и для молодых людей, ее главными составными частями были спортивная рубашка с короткими рукавами, никакой верхней одежды, отсутствие кадыка, длинные ресницы и девичий рот. Глаза он рисовал плохо, поэтому изображал всех с опущенными глазами"), пишет письма, читает, принимает горячие ванны. Автор два раза упоминает его "розовато-сиреневые (mauve) шелковые пижамы".
      Бенсон очень осторожно касается темы гомосексуальности, стараясь не отпугнуть большинство читателей. Он явно учитывает противоречивое отношение большинства англичан того времени к этому вопросу: с одной стороны, мысль о физической близости между мужчинами вызывает у них ужас, с другой, платонические любовные отношения между подростками одного пола кажутся естественным временным явлением (некоторые думали так не только о платонических отношениях). Бенсон не мог скрыть собственных гомосексуальных склонностей, но о его любовном опыте мы можем только догадываться, и, кажется, он на примере своего героя хочет доказать, что можно иметь такие склонности, но при этом не совершать ничего противозаконного. Хотя он рассказал о подростковых увлечениях своего героя, он подчеркнул, что тот даже ни с кем не целовался, а о взрослом Джорджи он пишет, что тот вел непорочную жизнь сорокалетней вдовушки, богатой и бездетной. Правда, при этом автор рассказывает, что у Джорджи есть "красивый молодой шофер", которого он называет "плохим мальчиком", когда тот сворачивает не туда. Но тут же, чтобы успокоить читателя, автор сообщает, что в доме есть и молодая горничная, прислуживающая за столом, потому что Джорджи, "хотя и не испытывает к девушкам того интереса, который присущ мужчинам, но любит утром в полусонном состоянии слышать шорох юбок". "За это время произошло лишь одно неприятное происшествие: его привлекательный шофер женился на его привлекательной горничной, прислуживающей за столом, и некоторое время, окруженный постылыми слугами, которые их заменяли, он был довольно несчастен. Но он добился возвращения назад этой эгоистичной пары, заведя гараж с квартирой над ним, где они могли бы жить, а также повысив заработную плату Боулса и наняв еще одну горничную, прислуживающую за столом, когда миссис Боулс страдала от проклятия Евы..." Дети Боулсов стали называть его дедушкой, а он просил их мать объяснить им, что его надо называть дядей Джорджи (автор считает, что еще правильнее было бы обращение "тетя Джорджи").
"Возможно, не стоит добавлять, что он не женился и никогда не женится" — все-таки считает нужным добавить автор.

* Джордж Планк больше всего известен своими обложками к журналу "Вог".
**City of Dreaming Spires — Город дремлющих шпилей (так вслед за Мэтью Арнольдом назвают Оксфорд).
Иллюстрация из той же книги:

Еще несколько иллюстраций

Тут есть очерк "Тетя Джорджи" (удобнее читать, чем по ссылке на всю книгу)

@темы: история гомосексуальности, английская литература, public schools, иллюстрации

03:08 

     Masudi рассказывала мне о сериале «The Long Firm» про английского гангстера-гея (его сыграл Марк Стронг). Действие происходит в 60-е. Я сериал не смотрела, на чем основан сценарий не знаю, но, когда писала про Майкла Ллуэлина Дэвиса, читала о политике Роберте Будби — и вот среди его знакомых мне попались братья Крэй, гангстеры-близнецы. Это очень известные английские преступники. На русском нашла о них такую заметку. Ронни Крэй был геем, с Будби его познакомил молодой любовник Будби — вор-домушник Лесли Холт.
     Я не люблю ни гангстеров, ни политиков, но о Будби мне хочется написать. Он учился в Итоне и в колледже Магдалины в Оксфорде, а у меня эти названия вызывают много приятных ассоциаций (скажем, вспоминаю, что Берти Вустер учился в Итоне, а Т.Э.Лоуренс носил в Кархемише «оксфордский блейзер с эмблемой колледжа Магдалины на кармане»). Кстати, мне очень нравится, что Дж.М.Барри в замечаниях к постановке пьесы в 1920 написал, что капитан Крюк учился в Итоне и в оксфордском колледже Магдалины (1) (не знаю, почему именно в этом колледже, ведь в нем не учился ни один из братьев Дэвис). В повести о Питере Пэне тоже несколько раз упоминается о том, что Крюк учился в закрытой школе, в которой угадывается Итон.
     У Барри, сына шотландского ткача, было сложное отношение к выпускникам частных школ. Он и гордился успехами братьев Дэвис в Итоне, и иронизировал над воспитанием, которое они там получали. В 1920, посмотрев на игру в теннис, он написал одному из друзей: «Казалось, ключевым словом в ней было "извините", а восхищенные отзывы об игре друг друга перелетали через сетку так же часто, как мяч. Думаю, это все часть того "чего-то", что можно получить только в частной школе и нигде больше. Чувствую, когда мой мальчик, воспитанный английской публичной школой, выстрелил в немца, он крикнул: "Извините". А когда попали в него самого, крикнул: "Хороший выстрел!"»(1) Тут он говорит о старшем из братьев Дэвис, Джордже, погибшем на Первой мировой войне. В этом письме Барри только мягко иронизирует над тем, как много значения придают пустым формальностям люди, чье воспитание считается в Англии самым лучшим.
      Я где-то писала, что не идеализирую выпускников частных школ, Оксфорда и Кембриджа, но мне интересно про них писать, даже если мне и не нравятся их поступки (впрочем, мне и про других англичан интересно писать, главное, чтобы они жили в первой половине 20 века). А Будби к тому же не был заурядным лицемером и подлецом. О нем пишут, как о верном друге и союзнике. (2) Пишут, что он был одним из самых популярных английских политиков и одним из самых любимых политических комментаторов на радио и телевидении. Он не боялся открыто выступать за декриминализацию мужской гомосексуальности. Правда, его самого мало кто подозревал тут в личной заинтересованности. Слухи о его тайной гомосексуальности ходили, но большинство его друзей в них не верило. Роберт Будби не только был два раза женат, но и имел множество любовниц, обычно замужних. Недоброжелатели обратили внимание на то, что он любил соблазнять чужих жен. Он долго состоял в скандальной связи с женой Гарольда Макмиллана, политика, одно время премьер-министра Англии. Считается, что младшую дочь эта дама родила от Будби, а не от мужа, и что у него было и трое других внебрачных детей, хотя не было детей в браке ни с первой, ни со второй женой. Впрочем, в первый раз он женился на кузине жены Макмиллана, чтобы, как писал он ей, быть к ней ближе, а потом сам назвал этот брак глупой ошибкой (они с женой расстались через несколько лет). А во второй раз он женился уже в 67 лет. Жена его была красивой итальянкой по имени Ванда, на 33 года моложе его. Высказывались предположения, что это была "лавандовая свадьба", но многие из тех, кто был лично знаком с Будби, считают, что брак был все-таки настоящим и счастливым.
читать дальше

@темы: история гомосексуальности, Питер Пэн, Англия, public schools, кино, история повседневности, джентльмены и простые парни

18:38 

He was an Etonian to the Last.

       Недавно я писала об актере Эрнсте Тесиджере. Когда я искала его изображения, мне попадались и фотографии знаменитого путешественника Уилфреда Тесиджера (1910 –2003). Мне показалось, что внешне актер и путешественник похожи (хотя Уилфред в старости, на мой взгляд, некрасивее Эрнста в старости), посмотрела статью в Википедии (на англ.), оказалось, что путешественник — двоюродный брат актера. Учился в Итоне, потом в Оксфорде, в колледже Магдалины. Специализировался по истории, как Т.Э.Лоуренс. О личной жизни ничего не написано. Мне почти и не хотелось ничего узнавать о его личной жизни: окажется, что у него гомоэротические склонности, не удержусь, напишу (интересно мысленно сравнить и с Тесиджером-актером, и с Лоуренсом), а у меня есть и другие дела. Нигде не написано, что был женат, но ведь мог остаться холостяком по разным причинам. А Тесиджер-актер был женат — и что с того? Все же посмотрела первые попавшиеся статьи о нем — о личной жизни опять-таки ничего нет. читать дальше
Примечания и ссылки на источники.
Фотографии (15)

@темы: восток, Лоуренс Аравийский, Ивлин Во, Англия, public schools, история гомосексуальности

23:23 

О гомосексуальности в английских частных школах начала 20 века. ч.2

Ч.1 тут. (или тут)



То, что описание К.С.Льюиса так непохоже на описание Грейвза, я себе объясняла отчасти разницей между обычаями в частных школах, отчасти тем, что Льюис в Мальверне
оставался в стороне от романтической дружбы и, тем более, от эротических опытов, а при взгляде со стороны многое выглядит иначе. Дело в том, что из других мемуаров и теоретических исследований у меня сложилось впечатление, что для английских частных школ романтические увлечения были более типичны, чем сексуальная распущенность, а Льюис пишет так, будто все было как раз наоборот. Правда, исследователи отмечают, что в разное время даже в одной и той же школе кодекс поведения учащихся мог меняться от "гедонизма" к "пуританизму", и я могла бы решить, что Льюис, который провел в школе всего год, как раз застал период "гедонизма", однако, посмотрев, что пишут биографы Льюиса (обзор их мнений есть в книге "C.S. Lewis: life, works, and legacy") о воспоминаниях "Настигнут радостью", я обнаружила, что они считают сделанное им описание школьной жизни далеким от реальности.

К.С.Льюис поступил в Мальверн в 15 лет, но не смог там прижиться. Его старшему брату, Уоррену, эта же школа очень нравилась. Он считал, что его младшему брату школа не пришлась по душе не потому, что была плоха, а потому, что сам он был уже слишком взрослым, слишком серьезным, и не мог себя чувствовать своим среди обычных мальчишек, любящих игры, а не размышления. Биографы добавляют, что Льюис был обижен, обнаружив, что друзья его брата не хотят дружить и с ним (он ощутил это как предательство). Биограф Джордж Сэйер (друг К.С.Льюиса и Толкина) также пишет, что важным источником страданий К.С.Льюиса в школе была "озабоченность сексом" (preoccupation with sex). Уоррен спорил с братом из-за описания школы и тот признал, что судил предвзято (что his perspective has been distorted). Это же подтвердил и одноклассник К.С.Льюиса, Дональд Хардман. (1)

Надеюсь, из дальнейшего текста будет понятно, что именно в описании Льюиса показалось мне правдоподобным, а в чем я увидела односторонность. Я писала, стараясь объективно представить разные стороны однополых отношений между учащимися частных школ, и темные, и светлые, потому что у меня нет цели ни оправдывать, ни обвинять, просто хочется рассказать, какая картина складывается из английских исследований этого вопроса и из воспоминаний очевидцев.

Итак, большинство английских мальчиков из семей среднего и высшего класса в течение шести лет в период полового созревания (обычно до 18 лет, а порой и до 19) находилось в закрытых частных школах — почти постоянно в окружении других мальчиков.
В своей "Истории гомосексуальности в Европе: Берлин, Лондон, Париж, 1919-1938" Флоранс Тамань (поскольку она оказалась француженкой, думаю, ее следует называть именно так) пишет, что в Англии гомосексуальность в частных школах-интернатах имела черты, которых мы не находим в соответствующих учебных заведениях других стран Европы: во-первых, частные школы-интернаты в Англии были главной формой обучения для мальчиков из среднего и высшего класса (Тамань напоминает, что обучение в девяти крупнейших частных школах, семь из которых были интернатами 1, открывало вход в будущую элиту), в то время, как во Франции, Германии и т.д. были возможны разные варианты обучения. Во-вторых, по ее мнению, сама иерархия и система самоуправления, принятые в английских частных школах, способствовали возникновению особых отношений между учениками. В-третьих, гомосексуальность в английских частных школах часто воспринималась как нормальное явление, так что порой среди учеников даже становилось модным хвастаться своими гомосексуальными отношениями. (2)

Форма, которую принимала гомосексуальность в той или иной школе, по словам Джеффри Ричардса ("Счастливейшие дни: частная школа в английской художественной литературе"), определялась двумя факторами: политикой школьных властей и отношением самих школьников к гомосексуальности. (3)
Длинный текст.
Ссылки на источники

@темы: английская литература, Англия, public schools

02:31 

О гомосексуальности в английских частных школах начала 20 века. ч.2

Ч.1 тут.

1


То, что описание К.С.Льюиса так непохоже на описание Грейвза, я себе объясняла отчасти разницей между обычаями в частных школах, отчасти тем, что Льюис в Мальверне
оставался в стороне от романтической дружбы и, тем более, от эротических опытов, а при взгляде со стороны многое выглядит иначе. Дело в том, что из других мемуаров и теоретических исследований у меня сложилось впечатление, что для английских частных школ романтические увлечения были более типичны, чем сексуальная распущенность, а Льюис пишет так, будто все было как раз наоборот. Правда, исследователи отмечают, что в разное время даже в одной и той же школе кодекс поведения учащихся мог меняться от "гедонизма" к "пуританизму", и я могла бы решить, что Льюис, который провел в школе всего год, как раз застал период "гедонизма", однако, посмотрев, что пишут биографы Льюиса (обзор их мнений есть в книге "C.S. Lewis: life, works, and legacy") о воспоминаниях "Настигнут радостью", я обнаружила, что они считают сделанное им описание школьной жизни далеким от реальности.

К.С.Льюис поступил в Мальверн в 15 лет, но не смог там прижиться. Его старшему брату, Уоррену, эта же школа очень нравилась. Он считал, что его младшему брату школа не пришлась по душе не потому, что была плоха, а потому, что сам он был уже слишком взрослым, слишком серьезным, и не мог себя чувствовать своим среди обычных мальчишек, любящих игры, а не размышления. Биографы добавляют, что Льюис был обижен, обнаружив, что друзья его брата не хотят дружить и с ним (он ощутил это как предательство). Биограф Джордж Сэйер (друг К.С.Льюиса и Толкина) также пишет, что важным источником страданий К.С.Льюиса в школе была "озабоченность сексом" (preoccupation with sex). Уоррен спорил с братом из-за описания школы и тот признал, что судил предвзято (что his perspective has been distorted). Это же подтвердил и одноклассник К.С.Льюиса, Дональд Хардман. (1)

Надеюсь, из дальнейшего текста будет понятно, что именно в описании Льюиса показалось мне правдоподобным, а в чем я увидела односторонность. Я писала, стараясь объективно представить разные стороны однополых отношений между учащимися частных школ, и темные, и светлые, потому что у меня нет цели ни оправдывать, ни обвинять, просто хочется рассказать, какая картина складывается из английских исследований этого вопроса и из воспоминаний очевидцев.

Итак, большинство английских мальчиков из семей среднего и высшего класса в течение шести лет в период полового созревания (обычно до 18 лет, а порой и до 19) находилось в закрытых частных школах — почти постоянно в окружении других мальчиков.
В своей "Истории гомосексуальности в Европе: Берлин, Лондон, Париж, 1919-1938" Флоранс Тамань (поскольку она оказалась француженкой, думаю, ее следует называть именно так) пишет, что в Англии гомосексуальность в частных школах-интернатах имела черты, которых мы не находим в соответствующих учебных заведениях других стран Европы: во-первых, частные школы-интернаты в Англии были главной формой обучения для мальчиков из среднего и высшего класса (Тамань напоминает, что обучение в девяти крупнейших частных школах, семь из которых были интернатами 1, открывало вход в будущую элиту), в то время, как во Франции, Германии и т.д. были возможны разные варианты обучения. Во-вторых, по ее мнению, сама иерархия и система самоуправления, принятые в английских частных школах, способствовали возникновению особых отношений между учениками. В-третьих, гомосексуальность в английских частных школах часто воспринималась как нормальное явление, так что порой среди учеников даже становилось модным хвастаться своими гомосексуальными отношениями. (2)
Длинный текст.
Ссылки на источники

@темы: английская литература, Англия, public schools, история гомосексуальности

01:07 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:06 

О гомосексуальности в английских частных школах начала 20 века. ч.1

По воспоминаниям Роберта Грейвза и К.С.Льюиса.

Я не так давно писала о пьесе Роберта Грейвза «Но это еще продолжается». Она была опубликована в 1930 году, а позднее автор постарался сделать все, чтобы читатели о ней забыли. Он также убрал из автобиографической книги, написанной в 1929 году, рассуждения о гомосексуальности в школе и, в частности, слова о том, что он до 21 года не мог избавиться от склонностей, возникших у него в частной школе Чартерхаус.

Грейвз вспоминает, что в школе Чартерхауз мальчики "в основном интересовались спортивными играми и романтической дружбой". Сначала он чувствовал себя там изгоем, потому что не блистал в спорте, не был богат, и носил немецкое среднее имя (Ранке), из-за чего его ошибочно считали немецким евреем. В довершение всех бед на второй год доктор запретил ему играть в футбол из-за болезни сердца. В клубе любителей поэзии (в нем было всего семь членов) Роберт познакомился с мальчиком постарше, которого тоже травили из-за имени — звали его Раймонд Родаковский. Новый друг дал совет заниматься боксом, чтобы защищаться от обидчиков. Они часто боксировали друг с другом. Грейвз написал в автобиографии: "В боксе так много сексуальных ощущений — это игра вдвоем, взаимодействие, боль, которая не ощущается как боль. ... Мы яростно колотили друг друга, но не стремились ни причинить боль, ни победить". (1) Тем не менее, отношения с Родаковским были, как сказано в автобиографии, скорее "товарищеские", чем "любовные", любовь пришла позднее и была направлена на мальчика, бывшего на три года младше Грейвза.
читать дальше

@темы: английская литература, public schools, история гомосексуальности

19:19 

Дж.Р.Акерли в поисках Идеального Друга 2

Дневник tes3m

главная