• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: The Bonus of Laughter (список заголовков)
23:54 

Джеймс Лиз-Милн пишет в дневнике, что Бетти Монтгомери (дочь сэра Генри Понсонби, личного секретаря королевы Виктории) не считала молодого Альфреда Дугласа очень красивым: "no Adonis but spotty and without colour". Лиз-Милн — писатель и историк архитектуры, ровесник Алана Прайс-Джонса, с которым вместе учился в Итоне. Кстати, и о Бетти Монтгомери я читала у Прайс-Джонса. Она его родственница, эксцентричная дама, меценатка, которая переписывалась с Прустом, Кокто, Бретоном, Маринетти и т.д. еще до того, как они прославились, и так не любила принимать гостей, что все свободные комнаты в своем огромном доме заняла книгами, чтобы отговариваться недостатком места для приемов. Бетти Монтгомери в юности была фрейлиной королевы Виктории, которая ей не нравилась ("Not really our type", — ответила она Алану на вопрос, какой на самом деле была Виктория). И Лиз-Милн пишет о Бетти Монтгомери: "она совершенно не переносит королеву Викторию и Ивлина Во".
The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987.
Diaries, 1942-1954 by James Lees-Milne, 2011, p. 81.

@темы: викторианцы, биографии, Ивлин Во, The Bonus of Laughter

17:36 

Еще немного о втором виконте Тредегаре (в основном фотографии и картины)


Эван Морган и его кенгуру Сомерсет. Пишут, что кенгуру был куплен в цирке, где с ним не очень хорошо обращались. В Тредегар-хаусе жили также кинкажу Алиса, павиан, муравьед, разные менее экзотичные животные и множество птиц. Прайс-Джонс пишет о Моргане: «он был забавный, добрый и необычный. К примеру, он как-то поразительно воздействовал на птиц. Стоило ему у озера в Тредегаре позвать утку Розу, она выплывала к нему из камышей. И в клетках зоопарка лондонского Зоологического общества, членом которого он являлся, птицы собирались вокруг него, словно старые девы, окружившие популярного проповедника» (The Bonus of Laughter, 26).

Портрет работы Эмброза Макэвоя. 1919 г. Отсюда.
+9

@темы: фотографии, биографии, Англия, The Bonus of Laughter

20:43 

Около 1935 года. Эван Морган, виконт Тредегар, принимает гостей. Кажется, они смотрят на его попугая.

Увидела этот снимок, вспомнила, где в последний раз читала об Эване Моргане. Перед описанием встречи с лордом Альфредом Дугласом Прайс-Джонс вспоминал о другом случае. В Итоне у него был друг, Джон Морган, впоследствии лорд Тредегар, не очень сообразительный мальчик, которого отец Алана обычно называл "твой друг Тупица". И вот «однажды отец загнал меня в библиотеку и сказал: "Ты достаточно взрослый, чтобы знать: есть один человек по имени Эван Морган. Он двоюродный брат твоего друга Тупицы. И я тебя настоятельно прошу: если ты когда-нибудь окажешься с ним в одной комнате, немедленно выйди".
Из-за этого я пристал к Джону с просьбами познакомить меня со своим двоюродным братом Эваном, что оказалось нелегким делом, поскольку Эван, как я выяснил позднее, разделял мнение моего отца насчет бедняги Тупицы. Мне также не удалось вытянуть из отца ни одного основания для этого запрета. Он сказал, что однажды мне объяснит — однажды, когда я буду старше. Это навело меня на мысль, что есть нечто общее между Эваном Морганом и немолодым джентльменом, которого я однажды видел на перроне вокзала в Льюисе...» (The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 25).

@темы: фотографии, биографии, история гомосексуальности, The Bonus of Laughter

00:30 

Алан Прайс-Джонс считал, что ранние романы Ивлина Во ("Упадок и разрушение" и "Мерзкая плоть"), хоть и были восприняты многими как сатирические фантазии, точно передают стиль жизни английской светской молодежи 20-х и 30-х годов (1). Они с Ивлином Во никогда не были близкими друзьями, но жизнь часто сводила их вместе — сперва в Оксфорде, потом в лондонском свете и в литературных кругах (Алан не преуспел как писатель, но стал известным критиком), и они имели множество общих знакомых и друзей.

Элизабет Понсонби c Хью Уэйдом, пианистом из клуба "Blue lantern" (отсюда).
Алан был кузеном одной из самых известных Bright Young Things — Элизабет Понсонби (ее считают прототипом Агаты Рансибл в "Мерзкой плоти"). Она, по словам Прайс-Джонса, была «совершенным олицетворением той эпохи» (1), а эпоху он описывает так: «Время тогда расточалось неимоверно. В семнадцать лет я оказался в глупом мире, где каждый был наряжен так, что мог в любую минуту пойти на званый вечер; в самом деле, в поездки брали смокинг и матросскую форму, которая, как мы обнаружили, была самым легким и простым вариантом маскарадного костюма» (2).
читать дальше

@темы: The Bonus of Laughter, Ивлин Во, Стивен Теннант

12:51 

Я помнила, что когда-то уже переводила фразу об оксфордских эстетах, о которой пишу тут, только тогда я еще не читала Прайс-Джонса, а эту фразу нашла в английском переводе книги французского историка сексуальности Флоранс Тамань. Я нашла свою старую запись и удивилась: там в примечании я жалуюсь, что не уверена, правильно ли передала слово "fag".
"Fag"?! В воспоминаниях Прайс-Джонса в этой фразе стоит "queer": "'It was chic to be queer, rather as it was chic to know something about the twelve-tone scale and about Duchamp's "Nude descending a staircase" (1). Я сперва подумала, что, может, в каком-нибудь раннем издании было "fag", а потом Прайс-Джонс понял, что это обидный вариант и заменил его на "queer". Посмотрела, на какой источник ссылается Тамань: "The Brideshead Generation: Evelyn Waugh and His Friends" Хамфри Карпентера (у нас переводили его биографию Толкина). Но Карпентер точно цитирует Прайс-Джонса (2). А у Тамань со ссылкой на него приводится такая фраза: “It was chic to be a fag, the way it was chic to know a little something about dodecaphony or the Nude Descending A Staircase by Duchamp” (3). Вернее, конечно, не у самой Тамань, а в переводе ее книги на английский. Посмотрела предисловие анонимных переводчиков (раньше я его пропускала), а они так и пишут, что лишь часть цитат нашли в первоисточниках, а все остальные перевели с французского обратно на английский (4).
1.The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 43
2.The Brideshead Generation: Evelyn Waugh and His Friends by Humphrey Carpenter, 2013, p. 81.
3. A History of Homosexuality in Europe, Vol. I & II: Berlin, London, Paris 1919-1939, by Florence Tamagne, 1, Algora Publishing, 2006, p. 134.
4. Ibid, p. 1.

@темы: слова, переводы, The Bonus of Laughter

00:17 

Вспомнила, что еще до автобиографии Алана Прайс-Джонса читала интервью с ним, откуда больше всего запомнился (хотя я забыла источник) рассказ о том, как Грэм Грин, с которым Прайс-Джонс жил в одном здании, подозревал всех соседей в том, что они за ним следят, так что «действительно приходилось, завидев его, прятаться за колонну, чтобы он не подумал, что вы здесь, потому что пытаетесь его преследовать», и такие воспоминания об Ивлине Во: «Самое привлекательное в Ивлине Во — его чрезвычайная верность друзьям. читать дальше

@темы: Ивлин Во, The Bonus of Laughter

00:50 

Прайс-Джонс вспоминает, как лет в двенадцать (около 1920 года) вместе с родителями гостил у лорда Монк Бреттона и однажды стал свидетелем такой сцены: «Немолодой джентльмен подошел к Монк Бреттону и подал ему руку, но тот не стал ее пожимать. Джентльмен что-то пробормотал и не получил никакого ответа, кроме непередаваемо величественного кивка. Он отошел. Позднее я поинтересовался у отца, почему наш хозяин, обычно добрейший и вежливейший из людей, отверг кого-то так сурово. И опять* получил ответ, что однажды узнаю почему. На время я должен был удовольствоваться информацией "Его зовут лорд Альфред Дуглас". "Но он ведь живет в доме Монк Бреттона, — сказал я. — Зачем сдавать дом кому-то в аренду, если собираешься обижать этого человека на глазах у всех?" "Ты ничего об этом не знаешь, — ответил отец и был совершенно прав. — А теперь сменим тему"» (The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, pp. 25-26).
* Ссылка на эпизод, о котором расскажу в другой раз.

@темы: Oscar Wilde, The Bonus of Laughter

19:52 

В комментариях у аретании вспомнила о слове "chic", и опять стало казаться, что в отрывке из Прайс-Джонса об оксфордских эстетах это слово не следует переводить как "шикарно" или "шикарный", хотя я раньше так и написала (правда, сперва долго пыталась найти другой вариант). Все-таки в русском слове "шикарно" есть налет вульгарности. Заменила его на "изысканно". Дальше (этого я уже не переводила) Прайс-Джонс относит то же слово "chic" к Эль Греко и Делакруа: такими они неожиданно стали для его поколения, в то время как прерафаэлиты и символисты вышли из моды. "Chic" в мемуарах Прайс-Джонса везде выделено курсивом, т.е. автор использует французское слово, а не английское, но, как я поняла, не просто французское слово, а с тем особым оттенком значения, которое оно получило в Оксфорде тех лет.

@темы: слова, The Bonus of Laughter

00:30 

Дополнение к этой записи. Я тогда так и не решила, как перевести название должности, которую в Итоне занимал М. Р. Джеймс . О нем у Прайс-Джонса всего одно предложение, но там чувствуется симпатия, а не неприязнь, как в таком же коротком отзыве о Лоуренсе Аравийском. В Википедии на русском М. Р. Джеймса называют ректором Итона, однако он занимал должность, название которой по-английски "provost". Если бы речь шла о некоторых других учебных заведениях, это слово можно было бы перевести как "ректор", но в Итонском колледже provost — председатель руководящего органа, который можно, наверное, назвать административным советом. А директором (head master) Итона в то время, когда там учился Алан Прайс-Джонс, был доктор Алингтон. К нему Алан Прайс-Джонс однажды был приглашен на завтрак, но удовольствие от сознания, какая это большая честь, было омрачено тем, что директор за столом все время придирался к какому-то робкому мальчику, пока не довел того до слез на радость остальным. Зато светлыми безо всяких оговорок оказались воспоминания Алана о «дружбе М. Р. Джеймса, провоста, который обычно приглашал меня на обед в тени генделевского органа, наливал мне превосходный кларет и отсылал назад к мистеру Уитворту [тьютору] в восхитительно поздний час» (The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 3).
Кстати, в точности в то же самое время в Итоне учился Иэн Флеминг (я уже писала о том, как он вспоминал об Итоне). Прайс-Джонс пишет, что они остались друзьями на всю жизнь, но в главах, посвященных Итону, ничего о Флеминге не рассказывает.

@темы: public schools, The Bonus of Laughter, английская литература

01:43 

«Как раз тогда я завязал дружбу с Уилли Сомерсетом Моэмом. ... Он был не из тех, кого легко понять, особенно, если учесть, что разница в возрасте между нами составляла примерно тридцать лет. Некоторые из тех, кто писал о нем впоследствии, изображали его мрачным, вечно чем-то недовольным, одержимым страхом, что его гомосексуальность станет известна. Мне это кажется сущим вздором. Он родился в то время, когда мужчины молчали о своих маленьких слабостях, и скорее из-за хороших манер, чем из-за скрытности. ... Конечно, Уилли не обсуждал во всеуслышание свои отличия от других, но он к ним прекрасно приспособился и вовсе не беспокоился из-за того, что все о них знали. Он был застенчивый человек и, если бы родился на шестьдесят лет позже, когда во всем мире начали распахиваться двери чуланов, мне кажется, вел бы себя точно так же. [Я не уверена, что Прайс-Джонс тут прав, но его взгляды и так часто не совпадают с моими, однако в любом случае интересны как взгляды человека другой эпохи.]
А еще он тогда, в начале 30-х годов, был очень привязан к своей дочери. Раз или два, приглашая меня к себе в Кап Ферра, он добавлял: "И постарайся приехать, когда там будет Лиза". Также помню, однажды я шел по Слоун-сквер на ланч с Осбертом Ситуэллом и увидел, как Уилли проскользнул в паб. Я не удержался — последовал за ним и пошутил по поводу этого поступка, показавшегося мне нехарактерным для него. Он ответил, что в тот день вышла его новая книга и он нес один экземпляр Лизе. "Но, — добавил он, заикаясь, — до меня дошло, что я могу столкнуться с Сири [бывшая жена Моэма], так что решил выпить для храбрости"» (1). Алан пошел вместе с ним, но у самых дверей дома Моэм попросил его позвонить, отдал книгу и поспешно ушел.
читать дальше
1) The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 81.
2. Ibid., p. 83.

@темы: Сомерсет Моэм, биографии, The Bonus of Laughter

21:05 

Алан Прайс-Джонс рассказывает о гувернантке младших сестер его жены, что это была «восхитительная леди», за которой долго ухаживал мужчина намного ее моложе. «Ему исполнилось сорок, а ей шестьдесят, и тогда она наконец вышла за него замуж, заключив, что разница в возрасте между ними больше не имеет значения» (The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 88).

@темы: женщины, биографии, The Bonus of Laughter, история повседневности

17:33 

У Прайс-Джонса упоминается еще один эвфемизм, но на этот раз не выходящий за пределы узкого круга лиц — его сослуживцев в военной разведке во время Второй мировой войны. Он пишет: «сперва я провел год или два в Блетчли, хотя формально все еще числился в Секции 14. ... Люди, среди которых я работал, представляли собой на редкость разнородную компанию. Другие уже описали математиков, чья криптографическая работа оправдывала существование сложных суперструктур Блетчли-парка. Но как и в любой разветвленной организации, в Блетчли-парке собрались примечательно разнообразные таланты» (1). Он описывает этих людей, в том числе и Уильяма Кинга, эксперта по фарфору, «эксцентричного алкоголика, которому не давала пропасть его жена Вива» (2). У Вивы Кинг было так много друзей-геев, что «это привело к возникновению эвфемизма. "Он друг миссис Кинг?" — этот вопрос помогал респектабельным особам выражаться вполне понятно. "Ну да, в молодости он ее знал, но теперь уже потерял к ней интерес". Или " Боюсь, он по ней с ума сходит"» (2).
1) The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 118.
2) Ibid., p. 119.

@темы: история гомосексуальности, биографии, The Bonus of Laughter, secret agents, слова

02:50 

Алан Прайс-Джонс-4

История о том, как двоюродная бабушка Алана графиня Минто, которую он обычно называет тетей Мэри, пыталась устроить его будущее: «Я был снобом, я просто наслаждался, когда сопровождал Мельбу к королеве Румынии или когда Лэнсдауны пригласили меня на обед, данный ими в Лондоне для короля Георга и королевы Марии — но я был в то же время совершенно не способен принять участие в той жизни, которая делала подобные случаи возможными: слишком бедный, слишком неспортивный, слишком аполитичный, слишком лишенный честолюбия везде, кроме сферы литературы, причем даже там лень и природная несерьезность стояли между мной и успехом.
Неудивительно, что родные забеспокоились. Перед поездкой в Египет благодаря посредничеству моей двоюродной бабушки Мэри Минто я начал работать с Уинстоном Черчиллем над книгой, которую он собирался написать — "Мои великие современники". Тетя Мэри до этого пыталась устроить меня на службу к махарадже — кажется, княжества Индаур? — я должен был провести год в Индии, а затем за его счет продолжить обучение в Оксфорде, чтобы у его сына-студента был хотя бы один английский друг. Этот план был разрушен моим отцом, который сперва, как обычно, погрузился в долгое молчание, полное оскорбленной гордости. Будь то нигерийский племенной вождь — еще куда ни шло, но речь шла об индийце, у которого мне, как казалось отцу, предстояло стать кем-то вроде старшего камердинера.
читать дальше
*The Bonus of Laughter by Alan Pryce-Jones, 1987, p. 68.

@темы: Черчилль, The Bonus of Laughter, биографии

23:17 

Алан Прайс-Джонс-3

В 1927 году Алан Прайс-Джонс начал учиться в Оксфорде, в колледже Магдалины. Он пишет об оксфордской жизни того времени: «На эту тему так много написано моими современниками, что я не буду повторять, как эхо, их наблюдения — возможно, лучшие из них запечатлены Осбертом Ланкастером* в книге "С точки зрения будущего".
В этой жизни женщины, и особенно оксфордские женщины, играли очень незначительную роль. Мы гордились, обнаружив, что наши приглашения приняли Элизабет Харман или Энн Хат-Джексон, но в целом девушки у нас ассоциировались с Лондоном, и мы существовали в строго мужском, но не обязательно гомоэротическом мире. читать дальше

@темы: юмор, художники, биографии, английская литература, история гомосексуальности, The Bonus of Laughter

02:27 

Алан Прайс-Джонс-2

Алан Прайс-Джонс, как Берти Вустер, учился в Итоне, затем в Оксфорде, но в подготовительную школу, как тот, не ходил, поскольку родители считали его очень умным и слишком чувствительным (он и то, и другое называет полной чепухой) и опасались, что ему грозит умственное перенапряжение. Таким образом, Алана отправили сразу в Итон в 14 лет. До этого он много времени проводил среди взрослых: леди Виктория Доуни, его бабушка по материнской линии и дочь личного секретаря королевы Виктории графа Грея, полагала, что подростку полезно слушать разговоры политиков, дипломатов, генералов и т.п., и неизменно брала внука с собой, отправляясь в гости в загородную усадьбу кого-нибудь из своих друзей. Надо заметить, что у Алана Прайс-Джонса знатные родственники были только с материнской стороны. Его отец родился в семье богатого уэльского предпринимателя сэра Прайса Прайс-Джонса, «классического викторианского магната», как называет его Алан, ничуть не преувеличивая. История сэра Прайса и его потомков разворачивалась почти по Теккерею: «Старик Памп метет лавку, бегает на посылках, становится доверенным приказчиком и компаньоном; Памп-второй становится главой фирмы, нагребает все больше и больше денег, женит сына на графской дочке. Памп-третий не бросает банка, но главное дело его жизни — стать отцом Пампа-четвертого, который уже является аристократом в полном смысле слова и занимает место в палате лордов как барон Памп, а его потомство уже но праву наследования властвует над нашей нацией снобов»*. Отличие в том, что Прайс-Джонс-первый был одновременно и вторым: он начинал подручным у торговца мануфактурой и он же стал главой фирмы и был возведен в рыцарское звание королевой Викторией. И он не захотел, чтобы кто-то из сыновей продолжил его дело, вместо этого он поощрял их идти в армию или стать членом парламента, «вследствие этого, уйдя из жизни в восемьдесят пять лет, он не оставил надежного преемника, и то, что почти 60 лет было могущественной коммерческой империей, ушло в небытие». Алан Прайс-Джонс продолжает: «И поэтому с годами мы почувствовали себя неуютно бедными. ... Впрочем ничто не изменилось. Был "Хамбер", кажется, и — поскольку ни папа, ни мама не умели водить машину — шофер. Были дворецкий, повар и столько горничных, сколько нужно».
читать дальше
* Уильям Мейкпис Теккерей, «Книга снобов, написанная одним из них» (перевод Н.Л.Дарузес).
Остальные цитаты — фрагменты автобиографии Алана Прайс-Джонса "The Bonus of Laughter" (1987). Я потом добавлю ссылки на страницы.

@темы: public schools, The Bonus of Laughter, английская литература, биографии, история гомосексуальности

16:52 

Алан Прайс-Джонс-1

Некоторое время назад я читала воспоминания Джонатана Гэторн-Харди. Он упоминал своего дядю Эдди Гэторн-Харди (одного из Bright Young Things), я поискала его фотографию в сети и вроде бы нашла, даже поместила у себя, но потом выяснила, что это фотография Алана Прайс-Джонса работы Хорста*.

Мне стало интересно, кто это, и я нашла его воспоминания. Алан Прайс-Джонс (1908-2000) — такой же, как и Джонатан Гэторн-Харди, типичный британец из привилегированных слоев общества, только старше на 25 лет. Тоже литератор. Кстати, обнаружилось, что мать Прайс-Джонса — сестра Алана Доуни, сослуживца Т.Э.Лоуренса.
Я сперва хотела процитировать из книги Алана Прайс-Джонса только фразу об одном эвфемизме для обозначения гомосексуальности в Англии начала XX века, но потом перевела весь отрывок, в котором упоминается этот эвфемизм. В квадратных скобках мои объяснения мест, непонятных вне контекста всей книги.
Алан Прайс-Джонс вспоминает друга семьи его родителей — Роберта Прэтта Барлоу: «Он был офицером гвардейского полка Колдстрим, как мой отец и дяди. Они, любя, его поддразнивали — разве он не был музыкален (слово, которое около 1910 года также служило эвфемистическим обозначением гомосексуальности)? Он опубликовал вальс, который часто играли на лондонских балах, написал по крайней мере одну песню на слова Алана Доуни; его деньги помогли Ноэлю Кауарду получить образование; он играл на фортепиано с журчащей неточностью; он унаследовал состояние; он был холостяком. Неудивительно, что его собратья-офицеры относились к нему чуть подозрительно.
Насколько это касалось меня, их подозрения были напрасны. Безусловно, я чрезвычайно многим ему обязан. В 1931 году он собрался поехать на Дальний Восток c Аланом Доуни, но в последнюю минуту мой дядя был назначен главой штабного колледжа в Сандхерсте, так что не мог оставить Англию. Билеты были уже куплены, и в это время Бобби Прэтт Барлоу вспомнил, что, когда речь заходит обо мне, молчание моего отца становится все дольше и все мрачнее. [За три года до этого Алан был отчислен из Оксфорда, где "даже и не пытался делать вид, что учится" (отсюда), поэтому отец беспокоился о его будущем.] Почему бы мне не поехать вместо дяди? Согласие было получено, и вскоре я уже ехал на Сицилию — в дом, где Барлоу проводил зимы.
Я ничего не знал о путешествиях за границу. Мой отец не доверял иностранцам, за исключением нигерийцев, к которым он сохранил теплую память, вроде той, что может остаться о неуклюжем, но милом домашнем питомце. [Как нетрудно догадаться, отец автора со своим полком некоторое время находился в Нигерии.] Мама один или два раза ездила с братом в Монте-Карло на двух машинах: багаж — на "Нейпире", брат с сестрой — на "Даймлере". Она гостила у своих дядей, когда один был генерал-губернатором Канады, а другой — вице-королем Индии, но при обстоятельствах, не дающих представления о путешествиях в целом. Я довольно часто самостоятельно ездил во Францию, но лишь однажды был за пределами Европы, в Марокко, и то лишь потому, что меня взяли с собой еще один колдстримский офицер и его мать — сочетание, которое для моего отца означало безопасность».
читать дальше

@темы: слова, биографии, Англия, история гомосексуальности, The Bonus of Laughter

22:36 

Флоранс Тамань о "культе гомосексуальности" в Оксфорде между мировыми войнами. 2

Гомосексуальность в Окфорде, по словам Флоранс Тамань, была одним из признаков, по которому студенты разделялись на два недолюбливавших друг друга клана: гетеросексуальных "атлетов" (спортсменов) и гомосексуальных "эстетов". Гомосексуальность ассоциировалась с любовью к искусству и литературе. Алан Прайс-Джонс писал: «Быть педиком (fag*) было так же изысканно, как немного знать о додекафонии или картине Дюшана "Обнаженная спускается по лестнице"».

Эстеты подчеркивали оригинальность своего внешнего вида и манер. Типичный оксфордский эстет того времени, Стивен Спендер, вспоминал: «Для них ["атлетов"] мой интерес к поэзии, живописи и музыке, недостаток интереса к спорту, экстравагантность моей одежды и наружности были признаками извращенности.»
Стивен Спендер «носил красный галстук, "стал плохим патриотом", провозгласил себя пацифистом, социалистом и гением» (звучит забавно, но так пишет Тамань). На стенах у него висели репродукции Гогена, Ван Гога и Пауля Клее, а в хорошую погоду он обычно сидел на скамье во внутреннем дворе колледжа, читая сборники стихов.

"Атлеты, в свою очередь, иронично и неодобрительно описывали тех, кого считали извращенцами". Исайя Берлин описал в воспоминаниях миловидного молодого человека, который представлялся как Франсуа Капель, хотя звали его Фрэнк Кертис. "Он носил розовый жакет, жилет, который надевают со смокингом, и лиловые (purple) брюки, что вряд ли было обычно даже и в то время". А когда этого юношу спросили, в каком колледже он учится, он ответил: "Дорогой мой, я на самом деле даже и не помню".

читать дальше
Начало было тут

@темы: оттенки цвета, Ивлин Во, Англия, история гомосексуальности, The Bonus of Laughter

Дневник tes3m

главная