• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: французская литература (список заголовков)
01:55 

Интересно, почему в статье о Золушке в Википедии на русском кто-то написал, будто в версии Шарля Перро отец Золушки — король, а принца, с которым она познакомилась на балу, зовут Мирлифлор?

Впрочем,"король" в этом пересказе мне не так режет глаза, как "принц Мирлифлор": мало того, что этого имени у Перро нет, так оно еще и совершенно не в его стиле. У большинства французских сказочников XVII - XVIII вв. такие вычурные имена смотрятся естественно, но с лаконизмом Перро они никак не сочетаются. Он обычно называл своих персонажей сказочными прозвищами ("Красная шапочка", "Ослиная шкура", ""Золушка", "Синяя борода") или просто "король", "принц", "дровосек" и т.п., а в редкие моменты, когда к какому-нибудь второстепенному персонажу в его сказке обращались по имени, оно оказывалось самым обычным: "сестрица Анна" (в "Синей бороде"), "Жавотта" (1) (одна из сестер Золушки).
Принца Мирлифлора я нашла в сказке графа де Келюса "Rosanie" (2), в наше время больше известной в переводе Эндрю Лэнга под названием "Rosanella" (из "Зеленой книги фей).
Позднее Мирлифлором назвали принца в одной из адаптаций "Золушки" — водевиле «Маленькая Золушка, или Чудесная кошечка» (1810 г.), имевшем большой успех во Франции в первой половине XIX века (3). Хотя ни во французской, ни в английской Википедии в статьях о "Золушке" не упоминаются ни «Маленькая Золушка», ни принц Мирлифлор, думаю, что, скорее всего, в статью на русском Мирлифлор каким-то образом попал из этого водевиля.
Примечания

@темы: французская литература, сказки

21:14 

Обложка книги, которую недавно купила cuppa_tea. Отсюда

"Мужчина и еще один". Русский перевод романа Анри Деберли, изданный в Риге в 1928 г. Сам роман был написан в 1920 г. Кстати, в 1926 г. Анри Деберли получил Гонкуровскую премию за другой роман.
cuppa_tea обещала написать о книге, когда прочитает, а я нашла отзыв на французском (я его прочитала, но решила обойтись без спойлеров).
upd. cuppa_tea написала очень интересный отзыв об этом романе.
запись создана: 19.10.2014 в 23:52

@темы: французская литература, ссылки, гомоэротизм

16:43 

Шаржи Дэвида Левина - 1


Алан Тьюринг. Шарж был впервые опубликован в 1984 г. в "Тhe New York Review of Books", он иллюстрировал рецензию Стивена Тулмина на биографию Тьюринга, написанную Эндрю Ходжесом.
Дальше изображения еще двадцати человек. Многие взяла тут. Тем, кто захочет найти в этой галерее кого-то еще, надо иметь в виду: тут Сен-Жон Перса отнесли к английским писателям, Д.Г. Лоуренса — к американским, Франца Кафку — к русским и т.д.
читать дальше

@темы: Cэр Ричард Бертон, Кейсмент, Марсель Пруст, Питер Пэн, Сарджент, Сомерсет Моэм, ТЭЛ, Тьюринг, Oscar Wilde, Э.М.Форстер, английская литература, викторианцы, иллюстрации, русская литература, французская литература, художники

23:52 

Молодая купчиха Глафира Семеновна из "Наших за границей" (1890) Лейкина мне сперва не понравилась, но когда они с мужем приехали в Париж, выяснилось, что она любит читать. И ничего, что увлекается бульварными романами — до этого казалось, что ее волнует только быт.
«— Рю Лафит... — прочитала Глафира Семеновна и прибавила: — Рю Лафит мне по роману знакома. Pю Лафит я отлично помню. Батюшки! Да ведь в Рю Лафит Анжелика приходила на свидание к Гастону, и здесь Гастон ранил Жерома кинжалом! — воскликнула она.
— Какая Анжелика? Какой такой Гастон? — спросил Николай Иванович.
— Ты не знаешь... Это в романе... Но я-то очень хорошо помню. Так, так... Ещё угольщик Жак Видаль устроил ему после этого засаду на лестнице».
В основном цитаты

@темы: русская литература, французская литература, цитаты

01:08 

Еще одно исполнение песни "À Saint-Lazare" (Aristide Bruant 1887), о которой я писала тут.

Прослушать или скачать Louisa Mauer A Saint Lazare бесплатно на Простоплеер

@темы: музыка, французская литература

URL
00:05 


Марк Гетисс в роли Луи Арагона в комедии "Surrealissimo: The Scandalous Success of Salvador Dali" (2002). Сперва не могла увидеть в нем Арагона, даже шарж на Арагона, и дело не в несходстве внешности, оно не такое уж значительное (кстати, фотографии Арагона есть в моей записи о нем и его стихотворении "Счастливой любви не бывает"), а в том, что Гетисс показался мне и в этой роли типичным англичанином.

Стивен Фрай в роли Андре Бретона.читать дальше

@темы: французская литература, кино, Дали

15:51 

В главе 8 книги 4 "Приключений барона де Фенеста" (1617-1630) Теодора Агриппы д'Обинье персонажи, обсуждая приемы, которыми разные ораторы привлекали внимание слушателей к своим речам, вспоминают одного священника, который «начинал проповедь следующими словами: "Я умираю из-за вас, прекрасная моя..." — и вперял взор в какую-нибудь ветреную даму, о чьих любовных шашнях знал весь свет. Он и ранее грозился опозорить ее при всем честном народе. Прихожане раскрывали было глаза и уши, но достойнейший доктор, помолчав и повздыхав, заканчивал: "...говорит Господь наш своей Церкви"»*.

*Теодор Агриппа д'Обинье. Приключения барона де Фенеста. Жизнь, рассказанная его детям. Перевод И.Я.Волевич и В.Я.Парнаха. М.: Наука, 2001.

@темы: цитаты, французская литература, история повседневности

23:11 

Франтишек Купка сейчас известен прежде всего как один из первых абстракционистов, но мне нравятся его ранние работы, в том и числе и карикатуры во французских журналах.

Два похищения.
Этот рисунок была напечатан в сатирическом журнале «Le Canard Sauvage» в 1903 году. Непосредственным поводом для него был арест барона д’Адельсверд-Ферзена (ему тогда было 23 года) и его друга Ганса де Варрена. читать дальше

@темы: художники, французская литература, история гомосексуальности

18:59 

27 февраля 1928 года Андре Жид записал в дневнике: «Вчера — "Носферату, вампир".
Довольно невыразительный немецкий фильм, но эта невыразительность такого рода, что заставляет задуматься и представить нечто получше. читать дальше Я бы хотел, чтобы и молодая женщина из "Носферату", пусть и сознающая с самого начала свое самопожертвование, вот так же потеряла голову, то есть поддалась чарам вампира, и чтобы ей он не казался ужасным. Более того, все выглядело бы еще более пугающим, если бы и вампир поддался чарам этой женщины и забыл о времени... Я легко могу представить, что все остальные видят его жутким чудовищем, а очаровательным он кажется лишь этой женщине — добровольной, завороженной жертве; но и он, в свою очередь завороженный, делается все менее и менее ужасающим, пока и на самом деле не становится восхитительным, каким раньше лишь казался. И именно это восхитительное существо и должен погубить крик петуха, так чтобы зритель увидел внезапное исчезновение и с облегчением, и в то же время с сожалением.
     Словом, полностью испорченный фильм» (Journals: 1928-1939 by André Gide/ English translation 1949 by Alfred A. Knoph, Inc., University of Illinois Press, 2000, pp.7-8).
*Гораций, Наука поэзии, 102. Пер. М.Гаспарова.

Вот, кстати, и aretania напомнила вчера о своей статье из ОМа про вампиров (2004 г.), причем подзаголовок статьи начинается со слов "отчего вампир так мил современному человеку".

@темы: французская литература, страшные истории, кино

17:43 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:40 

Дополнение к этой записи.
Поль Клодель, убеждая Андре Жида убрать из «Подземелий Ватикана» «тот ужасный отрывок», писал: «Вы дискредитируете себя, становитесь отщепенцем, выводите себя за пределы рода человеческого» и предупреждал о полном жизненном крушении, «печальном конце для того, кто обещал так много».
читать дальше

@темы: французская литература, история гомосексуальности, биографии

22:36 

Перечитывала дневник Андре Жида в английском переводе (заглянула туда, чтобы найти цитату про Адониса), потом стала читать его биографию (автор Алан Шеридан).
Письмо, которое в 1914 году Поль Клодель написал Жаку Ривьеру по поводу «Подземелий Ватикана»: «С нарастающей тревогой дочитывал я роман Андре Жида. Наконец меня остановил педерастический пассаж на странице 478, проливающий зловещий свет на некоторые прежние произведения нашего друга. Должен ли я наконец признать, что он сам причастен к этим ужасным нравам, чему я до сих пор отказывался верить? После «Саула» и «Имморалиста» он не позволял себе других неосторожных поступков. Тот, который он только что совершил, повесит на него ярлык раз и навсегда. ... Значит, поэтому он так стремится приписать подобные нравы Артюру Рембо и, вне всякого сомнения, даже Уолту Уитмену? [Андре Жид переводил стихи Уитмена]». (Биограф Алан Шеридан после фразы Клоделя о приписывании «подобных нравов» Рембо и Уитмену пишет «Святая простота!».)
читать дальше
Цитаты из писем я перевела, остальное пересказала. Источник — André Gide: A Life in the Present by Alan Sheridan, Harvard University Press, 1999, 274-275.

@темы: французская литература, история гомосексуальности, биографии

14:26 

В книге Пьера Сиприо о Бальзаке, изданной в серии "ЖЗЛ" (2003), мне запомнилась одна ошибка переводчика (я думала, что об этом уже писала, но среди записей с темой «Бальзак» такую не нахожу). Автор пишет о мистическом романе Бальзака «Серафита», главный герой которого Серафитус (Серафита) андрогин, и, видимо, использует слово bisexuel, что по-французски (как и bisexual по-английски) значит и «двуполый», и «бисексуальный», а в переводе получается нечто удивительное: «Бисексуал, служивший в античности символом могущества, постепенно трансформировался в общественном сознании в бесполое существо, этакого монстра, от которого рады избавиться родители» (стр. 291).
Причем следующее предложение начинается со слов «миф о гермафродите», так что даже по контексту переводчик мог догадаться, что и в предыдущем предложении речь идет не о «бисексуале», а о «гермафродите» или «андрогине».

@темы: Бальзак, переводы, французская литература

23:23 

Искала одну статью, где упоминается роман Германа Мелвилла «Пьер», а вместо этого нашла сказку Мишеля Турнье о Пьеро и Коломбине. Обрадовалась — читала эту историю раньше, но книгу, в которой она была, давно не могу найти (возможно, потерялась при переездах).
Пьеро, или Что таит в себе ночь
читать дальше
Перевод М. Архангельской.

@темы: рассказ, сказки, французская литература

20:48 

«Мсье»
читать дальше
Жильбер Сесброн. Елисейские поля. М. 1987 г.
В сети не нашла, сканировала из книги.

@темы: рассказ, сказки, французская литература

15:34 

Эльза и гомосексуальность (Луи Арагон и Эльза Триоле)

Давно хотела написать о Луи Арагоне, обнаружила, что с тех пор, как впервые об этом подумала, прошло больше года, а я все время отвлекаюсь на другое. Похоже, меня все время останавливал не вполне осознанный страх, что придется писать долго, отложив все остальное. Но я решила этого не делать. Мне хочется написать совсем немного. Я долго не интересовалась Арагоном, хотя признавала, что он настоящий поэт, и мне нравилось, что он был дадаистом и сюрреалистом, участвовал в Сопротивлении и перевел "Охоту на Снарка". Но еще он был коммунистом, и из-за этого мне было скучно о нем читать (с раннего детства, которое у меня пришлось на 1970-е годы). Даже то, что Арагон после смерти Эльзы Триоле в 1970 году, когда ему уже было больше семидесяти трех лет, перестал скрывать гомосексуальные склонности, я просто приняла к сведению.
     Неверно было бы сказать, что он эти склонности перестал подавлять — он их и прежде не слишком подавлял. Слухи о гомосексуальности Арагона ходили еще в 30-е (возможно, и в 20-е) годы. Дрие Ла Рошель намекнул на них в 1939 году в романе "Жиль" (Арагон был прототипом одного из персонажей) (1). По словам душеприказчика и наследника Арагона поэта Жана Ристата (Жан Ристат и Луи Арагон), Эльза Триоле узнала о влечении мужа к молодым людям во время Второй мировой войны (2). Арагон стал мне интереснее, когда я узнала, что он не только открыто встречался с молодыми людьми, но и появлялся на гей-парадах (3).
     Когда-то я цитировала у себя беседы о сексе, на которые сюрреалисты собирались в 1928-1932. Их лидер Андре Бретон поощрял гомофобию, не осуждая гомосексуальных склонностей лишь у маркиза де Сада, Артюра Рембо и Жана Лоррена (поэта-символиста). К Рене Кревелю, единственному сюрреалисту, чьи гомосексуальные склонности были известны, Бретон относился снисходительно, однако ради него не собирался молчать о своей неприязни к мужской гомосексуальности в целом. Кревеля на этих собраниях не было, но гомосексуальность защищали Ремон (Раймон) Кено, Жак Превер и некоторые другие. Среди них был и Арагон. Личную заинтересованность он отрицал и вообще не очень стремился высказаться — это Ремон Кено захотел, чтобы Арагон выразил свое мнение (4). По словам Жана Ристата, "Луи был в состоянии познать любовное безумие одновременно и ради Эльзы и ради гомосексуальности" (5). О любви к Эльзе он писал постоянно, о другой своей страсти долго молчал. Неудивительно, что в конце концов признался в ней так открыто — выйдя на гей-парад.
     По словам одного критика, "в официальной культуре принято упоминать о любви Арагона к Эльзе" (6), но после смерти Эльзы он прожил еще двенадцать лет. Он продолжал писать и заниматься общественной деятельностью, но не только это было в его жизни в те последние годы. Писатель Рено Камю вспоминал, как танцевал с Арагоном танго в парижской квартире Энди Уорхола в день смерти Андре Мальро (7), а Мальро умер в 1976 году. "Гомосексуальность Арагона — вовсе не какая-нибудь малозначительная подробность. Кто среди его близких друзей станет это отрицать? Нелегкая, несчастливая старость Арагона знала лишь одно утешение — любовь юношей, или, более точно, молодых мужчин. Он это сказал, он об этом написал"(6). Чтобы слова о несчастливой старости не были поняты неправильно, должна сказать, что Арагон не был беден и жил в респектабельном районе с горничной и шофером, оплаченными коммунистической партией Франции (8).


Арагон с Эльзой, Андре Бретон, Поль Элюар с женой.


Луи Арагон с Нэнси Кунард. В 1926 - 1928 гг. у них был роман. До Нэнси Кунард у Арагона была связь с Элизабет Эйр. Эти отношения, по словам биографа, «осложнялись тем, что Элизабет была замужем, была лесбиянкой, а также любовницей Дрие Ла Рошеля, близкого друга Арагона» (9). С Нэнси Кунард Арагону тоже было непросто: она пила, принимала наркотики и постоянно изменяла — даже с Андре Бретоном в 1927 г. (10) Когда Нэнси Кунард ушла к джазовому музыканту Генри Краудеру, Арагон стал ухаживать за танцовщицей Леной Амсель, но тут как раз встретил Эльзу. С Нэнси Кунард Арагон продолжал дружить до ее смерти (11).


Луи Арагон, Андре Жид, Андре Мальро в 1935 г.


Арагон.


Жан Ристат и Луи Арагон.

     Кстати, мне, кажется, стали понятнее стихи Арагона "Il n'y a pas d'amour heureux" ("Счастливой любви не бывает"), опубликованные в 1946 году и обращенные к Эльзе. Известна песня, написанная Жоржем Брассенсом на эти слова. Впервые я услышала ее в исполнении Даниэль Дарье в конце фильма Франсуа Озона "8 женщин". Больше всего она мне нравится в исполнении самого Брассенса. Помещаю тут запись, сделанную в 1973.

Стихотворение в оригинале и в прозаическом переводе на русский (не моем).
1. Après le décès de son épouse en 1970, Aragon affiche ses préférences homosexuelles, que Drieu La Rochelle avait évoquées dès les années 1930, dans Gilles notamment. (Отсюда.)
2. Jean Ristat has stated that from about this time Elsa knew about Aragon’s penchant for young men, but that Aragon did not flaunt his homosexual interests publicly until after her death. (Отсюда.)
3. Twentieth-Century French Poetry: A Critical Anthology, Cambridge University Press, 2010, р. 296; The Facts on File Companion to World Poetry, Infobase Publishing, 2008, р. 32.
4.Привожу эти отрывки в русском переводе по изданию, указанному в конце. Французское pédérastie употребляется в оригинале в значении "мужской гомосексуализм". В английском переводе бесед это слово передано как homosexuality.
читать дальше
5. «Louis a pu connaître à la fois l'amour fou pour Elsa et l'homosexualité.» (Отсюда.)
6. Federico García Lorca and the Culture of Male Homosexuality by Ángel Sahuquillo McFarland, 2007, p. 239
7. "Je me souviens aussi que, le soir de la mort d'André Malraux, il s'est mis à danser le tango avec moi dans l'appartement parisien d'Andy Warhol." (Отсюда.)
8. "il disposait d'une gouvernante, Maria, et d'un chauffeur, qui était mis à sa disposition par le Parti". (Отсюда.).
9. A Companion to Luis Buñuel by Gwynne Edwards, p. 48.
10. Ibid, p. 47.
11. "During the most difficult time of her life in 1960, Nancy called on Aragon to defend her sanity to a world that seemed to have abandoned her" (Nancy Cunard: Heiress, Muse, Political Idealist, p. 114).

@темы: французская литература, музыка, история гомосексуальности

23:48 

Р. Л. СТИВЕНСОН

ДОСУЖИЙ РАЗГОВОР О РОМАНЕ ДЮМА
читать дальше
Писатели Англии о литературе. М.: Прогресс, 1981. С. 197-202.

@темы: английская литература, французская литература

12:42 

Э. М. Форстер
ПРУСТ
Пусть А и Б (если применить алгебраические символы)—это два человека, которые, находясь не в особенно тесных светских отношениях, вполне ладят. Но вот А влюбляется в Б, и взаимопонимание между ними тут же исчезает, потому что своей любовью А превращает Б в некую величину Х. Но Б ведь не знает, что он Х, не может вести себя, как Х, и, выслушав обвинение в двуличности, отвечает подобными же обвинениями. Дело кончается ссорой. Если же любовь взаимна, то положение становится совсем невыносимым, так как теперь фальсификацией заняты сразу оба: А превращает Б в Х, а Б превращает А в У. Обвинения в жестокости и обмане нарастают в двухкратном, четырехкратном размере: как в двух бракованных зеркалах, разгорячившиеся влюбленные отражаются и искажаются друг в друге до бесконечности. Взаимная страсть, слава богу, редка, но, когда она зарождается, она приносит такие муки, по сравнению с которыми неразделенная любовь кажется просто счастьем.
Писатели Англии о литературе. М.: Прогресс, 1981. С. 321-325.

@темы: Э.М.Форстер, Марсель Пруст, французская литература

20:46 

Анри Мишо

Из сборника «Ночь шевелится»

МОЙ КОРОЛЬ

     Ночью я нападаю на своего Короля: приподнимусь понемногу и шею ему сверну.
     Он оживает, но я опять подберусь и шею ему еще раз сверну.
     Я трясу, я трясу его, как старую сливу,— и корона на нем дрожит мелкой дрожью.
     И тем не менее он мой Король: он это знает, как знаю и я; нет никакого сомнения, что я ему принадлежу.
     Однако ночью руки мои душат его без удержу. И никаких уловок: голые вытянув руки, я сжимаю его королевскую шею.
     Так я душу своего Короля — тщетно и бесконечно давно, в моей укромной крохотной комнатке; его лицо, сперва синеватое, быстро приобретает естественный цвет, и его голова поднимается: каждую ночь, каждую ночь.
     В своей укромной крохотной комнатке я газы пускаю в лицо Королю. И от смеха давлюсь. Он силится выглядеть как ни в чем не бывало, будто бесчестье к нему не пристало. Но я продолжаю, без передышки, пускать ему газы под нос; обернуться готов я лишь для того, чтобы расхохотаться ему в лицо — благороднейший лик, который тщится сохранить величественность,
     Так-то я обращаюсь с ним; таков вечный зачин моей жизни во тьме.
     А затем, швырнув его на пол, я усаживаюсь на лицо его: августейший лик исчезает; мои грубые сальные брюки, мой зад — так ведь он называется — без стеснения восседают на этом лице, призванном царствовать.
     И я не церемонюсь, ничуть, если вдруг захочу оглядеться; мне, право же, дела нет до его глаза или же носа, которые я при этом мог бы побеспокоить. Лишь когда надоест сидеть, я поднимаюсь.
     А обернусь — его лицо неизменно, невозмутимо царит.
     Оплеуха, еще оплеуха, а затем, в издевку, я ему, как ребенку, утираю нос.
     Тем не менее нет никакого сомнения, что он Король, а я подданный, его единственный подданный.
     Коленом под зад я гоню его прочь. Я опрокидываю на него горы кухонных отбросов. Я швыряю в него посуду. Я выплескиваю ушаты низкопробной, поносной брани; и, чтобы поглубже, пооскорбительней его задеть, присовокупляю чудовищную клевету на неаполитанский манер, особенно грязную и утонченную, в каждом слове которой — черная скверна, несмываемая короста: настоящее гноище существования.
     И что же? Назавтра приходится все повторять.
     Он вернулся; он здесь. Он вечно здесь. Он не может убраться раз навсегда. Он непременно должен являть мне свое королевское превосходство в моей совсем уже крохотной комнатке.

     Мне слишком часто приходится иметь дело с судом. Я влезаю в долги, я участвую в поножовщине, я совершаю насилие над детьми, — но что же мне делать, я никак не могу проникнуться духом Законов.
     После того как истец в суде выдвинет свои претензии, мой Король, едва вслушавшись в мои доводы, подхватывает мотивировку противника; и в его августейших устах она становится обвинением, жутким перечнем, который вот-вот обрушится на меня.
     И только в конце появляются мелкие, незначительные оговорки.
     Противник, решая, что речь идет о пустяках, предпочитает отказаться от нескольких малосущественных претензий, которые суд из дела вычеркивает. Ему достаточно быть уверенным в прочем.
     Тут-то Король мой возвращается к исходной мотивировке, по-прежнему будто бы ее поддерживая, но еще раз слегка ее урезая. После чего, как только согласие по этим частным вопросам достигнуто, он вновь возвращается к исходной мотивировке, и, таким образом, мало-помалу, пункт за пунктом и раз за разом, он сводит ее к такой безделице, что пристыженный суд и присяжные в полном составе недоумевают, как это посмели созвать их для подобного вздора; и оправдательный приговор оглашается среди всеобщей веселости и балагурства.
     После чего мой Король, не взглянув на меня, как если бы я тут был ни при чем, встает и, загадочный, удаляется.
     Возникает вопрос, пристало ли Королю такое занятие; но в нем-то он и проявляет себя — тиран, ни за что, ни за что не упускающий случая, чтобы выказать власть своих чар, беспощадную и неумолимую.
     Идиот, зачем я гнал его из своей комнаты? Не лучше ли было его оставить, спокойно, без крика, и не обращать внимания?
     Так нет же! Я был идиотом, а он, убедившись, что царствовать — дело нехитрое, скоро начнет тиранствовать над всей страной.
     Где б он ни появился, везде воцаряется.
     И никого это не удивляет; кажется, он находился здесь вечно.
     Все ждут, все безмолвствуют, все ждут его повелений.
     В моей крохотной комнатке появляются и проходят звери. Не все одновременно. Не совсем полноценные. Но проходят — жалкая, смехотворная вереница естественных форм. Лев появляется понурив голову — вздутую и помятую, как связка тряпья. Бедные лапы его подгибаются. Бог знает, как он передвигается, во всяком случае — как инвалид. Слон появляется сморщенный, тщедушнее олененка.
     Так и прочие звери.
     Никаких механизмов. Никаких машин. Автомобиль появляется не иначе как в расплющенном виде, и в случае надобности мог бы выстелить пол.
     Такова моя комнатка, где мой непреклонный Король ничего, ничего не упустит, только бы надругаться, сокрушить, изничтожить, тогда как я вызвал в нее столько разных существ, надеясь сделать их своими друзьями.
     Даже гиппопотам, этот зверюга, который человека не терпит и на все бросается (и такой мощный, литой, как скала), даже гиппопотам возник однажды едва ощутимой дымкой — зыбкий, обвислый... и растекся в воздухе.
     В сто раз сильней оказалась оконная шторка, в сто раз сильней могучего гневного гиппопотама, который не отступает ни перед чем.
     Но Король мой стоит на своем упрямо: лишь чахлых и хлипких впускает он гиппопотамов.
     Однажды, быть может, он позволит ему расхаживать на костылях... и покрыться, для пущей отчетливости, призрачной кожицей, тонкой, как у ребенка, которую оцарапает даже песчинка.
     Вот как по воле моего Короля звери должны проходить перед нами. Так, и не иначе.
     Он царит; он мной помыкает; он не ищет забав.

     Эта окоченевшая ручонка у меня в кармане — все, что
осталось мне от невесты. Тощая, высохшая ручонка (неужели действительно она принадлежала Ей?). Это все, что осталось мне от Нее.
     Он у меня Ее отнял. Он Ее погубил. Он Ее уничтожил.
     Дворцовый совет в моей комнатке — зрелище самое что ни на есть безотрадное.
     Для него даже змеи недостаточно низменны, недостаточно пресмыкаются; даже в застывшей сосне он увидел бы вызов.
     Так что все, кто является к его Двору (в нашу убогую комнатку), навевают такую чудовищную тоску, что и последний люмпен им не позавидует.
     И потом кто еще, кроме нас, моего Короля и меня, привычного, смог бы разглядеть какое-то склонившееся существо в этих приливах и отливах темной материи, в этих робких причудах опавших листьев, в этих медленных каплях, которые строго и заунывно стучат в тишине?
     Тщетные, впрочем, почести!
     Неразличимы движения Его лица, неразличимы.

Перевод В.Козового

Из современной французской поэзии. Раймон Кено. Анри Мишо. Жан Тардье. Рене Шар. М., 1973.

@темы: французская литература, стихи

12:31 

В дополнение к "À Saint-Lazare" еще одна песня Аристида Брюана, "A la Roquette" (1892). Заключенный накануне казни пишет "своей бедной Туанетте".

Исполняет Марк Ожере (1958).
Текст песни (на французском).

@темы: история, музыка, французская литература

URL

Дневник tes3m

главная