Записи с темой: французская литература (список заголовков)
20:46 

Анри Мишо

Из сборника «Ночь шевелится»

МОЙ КОРОЛЬ

     Ночью я нападаю на своего Короля: приподнимусь понемногу и шею ему сверну.
     Он оживает, но я опять подберусь и шею ему еще раз сверну.
     Я трясу, я трясу его, как старую сливу,— и корона на нем дрожит мелкой дрожью.
     И тем не менее он мой Король: он это знает, как знаю и я; нет никакого сомнения, что я ему принадлежу.
     Однако ночью руки мои душат его без удержу. И никаких уловок: голые вытянув руки, я сжимаю его королевскую шею.
     Так я душу своего Короля — тщетно и бесконечно давно, в моей укромной крохотной комнатке; его лицо, сперва синеватое, быстро приобретает естественный цвет, и его голова поднимается: каждую ночь, каждую ночь.
     В своей укромной крохотной комнатке я газы пускаю в лицо Королю. И от смеха давлюсь. Он силится выглядеть как ни в чем не бывало, будто бесчестье к нему не пристало. Но я продолжаю, без передышки, пускать ему газы под нос; обернуться готов я лишь для того, чтобы расхохотаться ему в лицо — благороднейший лик, который тщится сохранить величественность,
     Так-то я обращаюсь с ним; таков вечный зачин моей жизни во тьме.
     А затем, швырнув его на пол, я усаживаюсь на лицо его: августейший лик исчезает; мои грубые сальные брюки, мой зад — так ведь он называется — без стеснения восседают на этом лице, призванном царствовать.
     И я не церемонюсь, ничуть, если вдруг захочу оглядеться; мне, право же, дела нет до его глаза или же носа, которые я при этом мог бы побеспокоить. Лишь когда надоест сидеть, я поднимаюсь.
     А обернусь — его лицо неизменно, невозмутимо царит.
     Оплеуха, еще оплеуха, а затем, в издевку, я ему, как ребенку, утираю нос.
     Тем не менее нет никакого сомнения, что он Король, а я подданный, его единственный подданный.
     Коленом под зад я гоню его прочь. Я опрокидываю на него горы кухонных отбросов. Я швыряю в него посуду. Я выплескиваю ушаты низкопробной, поносной брани; и, чтобы поглубже, пооскорбительней его задеть, присовокупляю чудовищную клевету на неаполитанский манер, особенно грязную и утонченную, в каждом слове которой — черная скверна, несмываемая короста: настоящее гноище существования.
     И что же? Назавтра приходится все повторять.
     Он вернулся; он здесь. Он вечно здесь. Он не может убраться раз навсегда. Он непременно должен являть мне свое королевское превосходство в моей совсем уже крохотной комнатке.

     Мне слишком часто приходится иметь дело с судом. Я влезаю в долги, я участвую в поножовщине, я совершаю насилие над детьми, — но что же мне делать, я никак не могу проникнуться духом Законов.
     После того как истец в суде выдвинет свои претензии, мой Король, едва вслушавшись в мои доводы, подхватывает мотивировку противника; и в его августейших устах она становится обвинением, жутким перечнем, который вот-вот обрушится на меня.
     И только в конце появляются мелкие, незначительные оговорки.
     Противник, решая, что речь идет о пустяках, предпочитает отказаться от нескольких малосущественных претензий, которые суд из дела вычеркивает. Ему достаточно быть уверенным в прочем.
     Тут-то Король мой возвращается к исходной мотивировке, по-прежнему будто бы ее поддерживая, но еще раз слегка ее урезая. После чего, как только согласие по этим частным вопросам достигнуто, он вновь возвращается к исходной мотивировке, и, таким образом, мало-помалу, пункт за пунктом и раз за разом, он сводит ее к такой безделице, что пристыженный суд и присяжные в полном составе недоумевают, как это посмели созвать их для подобного вздора; и оправдательный приговор оглашается среди всеобщей веселости и балагурства.
     После чего мой Король, не взглянув на меня, как если бы я тут был ни при чем, встает и, загадочный, удаляется.
     Возникает вопрос, пристало ли Королю такое занятие; но в нем-то он и проявляет себя — тиран, ни за что, ни за что не упускающий случая, чтобы выказать власть своих чар, беспощадную и неумолимую.
     Идиот, зачем я гнал его из своей комнаты? Не лучше ли было его оставить, спокойно, без крика, и не обращать внимания?
     Так нет же! Я был идиотом, а он, убедившись, что царствовать — дело нехитрое, скоро начнет тиранствовать над всей страной.
     Где б он ни появился, везде воцаряется.
     И никого это не удивляет; кажется, он находился здесь вечно.
     Все ждут, все безмолвствуют, все ждут его повелений.
     В моей крохотной комнатке появляются и проходят звери. Не все одновременно. Не совсем полноценные. Но проходят — жалкая, смехотворная вереница естественных форм. Лев появляется понурив голову — вздутую и помятую, как связка тряпья. Бедные лапы его подгибаются. Бог знает, как он передвигается, во всяком случае — как инвалид. Слон появляется сморщенный, тщедушнее олененка.
     Так и прочие звери.
     Никаких механизмов. Никаких машин. Автомобиль появляется не иначе как в расплющенном виде, и в случае надобности мог бы выстелить пол.
     Такова моя комнатка, где мой непреклонный Король ничего, ничего не упустит, только бы надругаться, сокрушить, изничтожить, тогда как я вызвал в нее столько разных существ, надеясь сделать их своими друзьями.
     Даже гиппопотам, этот зверюга, который человека не терпит и на все бросается (и такой мощный, литой, как скала), даже гиппопотам возник однажды едва ощутимой дымкой — зыбкий, обвислый... и растекся в воздухе.
     В сто раз сильней оказалась оконная шторка, в сто раз сильней могучего гневного гиппопотама, который не отступает ни перед чем.
     Но Король мой стоит на своем упрямо: лишь чахлых и хлипких впускает он гиппопотамов.
     Однажды, быть может, он позволит ему расхаживать на костылях... и покрыться, для пущей отчетливости, призрачной кожицей, тонкой, как у ребенка, которую оцарапает даже песчинка.
     Вот как по воле моего Короля звери должны проходить перед нами. Так, и не иначе.
     Он царит; он мной помыкает; он не ищет забав.

     Эта окоченевшая ручонка у меня в кармане — все, что
осталось мне от невесты. Тощая, высохшая ручонка (неужели действительно она принадлежала Ей?). Это все, что осталось мне от Нее.
     Он у меня Ее отнял. Он Ее погубил. Он Ее уничтожил.
     Дворцовый совет в моей комнатке — зрелище самое что ни на есть безотрадное.
     Для него даже змеи недостаточно низменны, недостаточно пресмыкаются; даже в застывшей сосне он увидел бы вызов.
     Так что все, кто является к его Двору (в нашу убогую комнатку), навевают такую чудовищную тоску, что и последний люмпен им не позавидует.
     И потом кто еще, кроме нас, моего Короля и меня, привычного, смог бы разглядеть какое-то склонившееся существо в этих приливах и отливах темной материи, в этих робких причудах опавших листьев, в этих медленных каплях, которые строго и заунывно стучат в тишине?
     Тщетные, впрочем, почести!
     Неразличимы движения Его лица, неразличимы.

Перевод В.Козового

Из современной французской поэзии. Раймон Кено. Анри Мишо. Жан Тардье. Рене Шар. М., 1973.

@темы: французская литература, стихи

12:31 

В дополнение к "À Saint-Lazare" еще одна песня Аристида Брюана, "A la Roquette" (1892). Заключенный накануне казни пишет "своей бедной Туанетте".

Исполняет Марк Ожере (1958).
Текст песни (на французском).

@темы: история, музыка, французская литература

URL
14:12 

Из очерка Франсуа Мориака "Молодой человек": "Очень юного мужчину женщина видит насквозь, потому что она знает самое себя: очень юный мужчина как две капли воды похож на женщину, у него те же повадки".
Цитирую не потому, что эти слова выражают мою точку зрения (не знаю, прав тут Мориак или нет), просто его мнение показалось интересным, решила записать, чтобы не потерялось.

@темы: французская литература, цитаты

12:40 

Заметила сходство раннего рассказа Чехова "Вверх по лестнице" с одной историей из "Максим и мыслей. Характеров и анекдотов" Шамфора. В комментариях к рассказу в 3 т. полного собрания сочинений и писем Чехова (1950), в котором я нашла рассказ, о Шамфоре ничего не говорится. Думаю, где-то должны были писать об этом сходстве (оно, мне кажется, слишком заметно), но я пока не нашла упоминаний ни в книгах, ни в Интернете.
Шамфор: «Когда аббат Мори был еще беден, он взялся обучать латыни некоего старого советника парламента, пожелавшего читать в подлиннике юстиниановы "Институции". Через несколько лет он встречается с ним в одном и - к немалому удивлению его бывшего ученика - весьма родовитом семействе.
— Ба! Это вы, аббат? Каким ветром вас сюда занесло? - покровительственно осведомляется советник.
— Тем же, что и вас.
— Ну, я - это другое дело.читать дальше
Чехов: "Провинциальный советник Долбоносов, будучи однажды по делам службы в Питере, попал случайно на вечер к князю Фингалову. На этом вечере он, между прочим, к великому своему удивлению, встретил студента-юриста Щепоткина, бывшего лет пять тому назад репетитором его детей. Знакомых у него на вечере не было, и он от скуки подошёл к Щепоткину.
— Вы это... тово... как же сюда попали? — спросил он, зевая в кулак.
— Так же, как и вы...
— То есть, положим, не так, как я...читать дальше
читать дальше

@темы: русская литература, французская литература

01:19 

«Jésus-la-Caille» ч.2 (окончание)

00:05 

«Jésus-la-Caille» ч.1

16:26 

Сначала я увидела изображение в сети: "На улице" Стейнлена на обложке сборника песен Аристида Брюана.
Photobucket


Офорт Стейннлена "На улице" (1898).
Подзаголовок (или второе название) — "Gigolos et gigolettes", т.е. проститутки и парни, с которыми они живут (и содержат их на свои деньги), вроде героев песни "À Saint-Lazare".
О женской одежде того времени пишут больше, чем о мужской, а об одежде мужчин из низших классов пишут меньше всего, но она меня сейчас интересует больше всякой другой. Вопреки начавшейся в 19 веке "нивелировке людей в области костюма"(1) (по выражению Федора Коммиссаржевского, который также писал, что "революции [ВФР] удалось уравнять хоть внешний вид граждан" и что "существенно стали лишь отличаться костюмы горожан от одежды сельских жителей"(1)), у молодых мужчин, не принадлежащих к превилигированным сословиям, но желающих выглядеть привлекательно, была своя манера одеваться — например, вместо шляп они, как и большинство рабочих, носили кепки (в то же время в одежде девушек из их среды не было никаких особенностей, которые отличали бы их от других парижанок, следящих за модой). В 1903 году в одной газете так описали парней, занимавшихся гомосексуальной проституцией: "молодые люди с гладко выбритыми лицами, в блузах, какие носят рабочие, и в кепках — молодых людей такого типа вы увидите каждую ночь на главных улицах между Монмартром и площадью Оперы".
читать дальше

@темы: история повседневности, французская литература, художники

20:18 

Вспомнилось, как в одной "Истории западноевропейской литературы" (не помню автора и точного названия, книга лежит у родителей), изданной в начале 20 века, описывается выступление шансонье Аристида Брюана (он упоминается в конце книги среди поэтов того времени): Брюан исполняет песню, в которой проститутка пишет своему сожителю из тюрьмы Сен-Лазар (ее забрали для принудительного лечения) — беспокоится о нем, просит не ввязываться ни в какие преступления и пожить пока на деньги какой-нибудь ее подружки, которой она вернет долг, когда сможет снова зарабатывать (мне особенно запомнились слова о том, что этот парень слишком гордый, чтобы подбирать окурки). Посетители кабаре, в котором выступает певец, плачут.
После этого мне было непонятно, чему удивлялся тот французский писатель, который увидел, как в Москве публика плачет, слушая "Пару гнедых", и, по словам Власа Дорошевича, "в антракте разводил руками:
-- Удивительная страна! Непонятная страна! У них плачут в оперетке".
"À Saint-Lazare" (Aristide Bruant 1887)
upd ehwaz нашла эту песню в исполнении Эжени Бюффе. Здесь ей 67 лет, а впервые она спела эту песню в 1892, когда ей было 28 (до нее эту песню исполнял только сам Брюан).

@темы: женщины, история, музыка, французская литература

16:04 

     Кажется, авторы, пишущие о гомоэротизме в романах Лоти, преувеличивают, говоря, что по этому вопросу в дневнике Лоти нет ничего заслуживающего внимания. Хотя автор и его потомки и сокращали этот дневник, но я нашла любопытные цитаты из него в "Колониализме и гомосексуальности" Роберта Ф. Олдрича (он взял цитаты в биографии Лоти, написанной Лесли Бланш). Из записей, сделанных в то время, когда происходили события, легшие в основу "Азиаде":
Его рука трепетала в моей, и я приподнял его голову. ... В его глазах был странный свет, и все его тело дрожало. ... "Чего вы хотите от меня?" — повторил он голосом мрачным и тревожным. И затем он обнял меня, и стиснув в объятьях, страстно прижался своими губами к моим.
* Colonialism and homosexuality by Robert F. Aldrich - 2003, р. 141 или Pierre Loti: the legendary romantic by Lesley Blanch, Harcourt Brace Jovanovich, 1983, pp. 109-110

@темы: французская литература, гомоэротизм, восток

01:47 

Тут я написала о гомоэротизме у Пьера Лоти (немного, но текст вышел длинным из-за цитат из романа "Азиаде") и о нем самом. Мне захотелось о нем что-нибудь написать, потому что попалась на глаза карикатура, появившаяся во Франции в 1903 — на ней светская дама приглашает в гости знакомого: "Вы ведь придете к нам ужинать сегодня вечером? У нас будет Пьер Лоти со своим новым братом Ивом".
Мне это показалось смешным, как и переиначенное на другой карикатуре название его романа "Мой брат Ив" — "Мой брат IV" (имя Ив - Yves - тут превратили в порядковый номер "брата"). Но эта шутка стала мне понятна только после того, как я узнала о существовании этого романа, в котором Лоти описывает романтическую дружбу молодого морского офицера и матроса, а шутка про "нового брата" рассмешила и до этого.
Раньше из романов Лоти я читала только "Госпожу Хризантему", но на матроса Ива, друга главного героя, я тогда внимания не обратила.
Я добавила в пост довольно много фотографий Лоти в разных экзотических нарядах (маскарадных и не только) — трудно было выбрать, они все показались мне интересными.

@темы: восток, французская литература

URL
21:57 

Гомоэротические мотивы в романах Пьера Лоти

     Я увидела французскую карикатуру 1903 года (она будет дальше), намекающую на гомосексуальность писателя Пьера Лоти (Жюльена Вио). Мне стало интересно, на чем основаны эти слухи. О гомосексуальности в жизни я обычно пишу у себя в дневнике, а в сообществе стараюсь писать о литературе, но иногда творчество нельзя обсуждать отдельно от биографии. Пока я читала о личности писателя, обнаружила, что Э.М.Форстер в 1907 в своем дневнике записал имя Лоти среди имен тех, кто, по его мнению, относился к "гомосексуальной литературной традиции" (Кристофер Марло, Уолт Уитмен, А.Э.Хаусмен, Патер, Микеланджело и т.д.) (1), и что многие исследователи обнаруживали гомоэротические мотивы в произведениях Лоти, особенно в романах "Мой брат Ив" и "Азиаде". Последнее меня удивило: я этого романа не читала, знала только, что там описывается любовь лейтенанта английского флота по имени Пьер Лоти (это имя стало псевдонимом писателя) и восточной красавицы, поэтому не ожидала найти в таком романе ярко выраженные гомоэротические мотивы, тем более у писателя, знаменитого другими историями любви европейца (того же самого героя, Пьера Лоти) и экзотических красавиц — "Мадам Хризантема" (роман, ставший одним из источников оперы "Мадам Баттерфляй"), "Любовь Лоти" (по этому роману было написано либретто "Лакме") и т.д.

Люсьен Леви-Дюрмэ. Призрак Востока. Портрет Пьера Лоти.

"Вы ведь придете к нам ужинать сегодня вечером? У нас будет Пьер Лоти со своим новым братом Ивом"
"Азиаде" (тут много цитат из романа).
"Мой брат Ив" (а тут больше иллюстраций, т.к. я не нашла русского перевода романа).
"Мадам Хризантема" и т.д.
+12
Источники

@темы: восток, бисексуальность, история гомосексуальности, французская литература

14:57 

Прочитала в Википедии, что Вотрен появлялся в продолжении, которое в 1853 году написал к незаконченному роману Бальзака «Депутат от Арси» литератор Шарль Ребу (где-то я читала, что оно было неудачным с художественной точки зрения, но Ребу написал потом два сиквела). Оказывается, Ребу не просто ввел Вотрена в роман, где его до этого не было, но еще и присочинил ему сына (что выглядит маловероятным, потому что, как пишут в Википедии, "было очевидно, что до этого он не проявлял никакого интереса к женщинам"). Кроме того, в этом романе Вотрена убивают (в общем, Шарль Ребу очень смело обошелся с популярным чужим персонажем).
Также обнаружила, что в Википедии (на английском и на французском) Вотрена отнесли к категории "Гомосексуальные мужчины, литературные персонажи". Причем в англоязычной Википедии всех называют одинаково - "Fictional gay males", а французы разделили этих персонажей на "Gay de fiction" (те, кто относится к современному миру, в котором существует понятие "гей") и "Homosexuel de fiction". И туда они пока записали только троих: Вотрена, де Шарлюса и Дамблдора.

@темы: Бальзак, история гомосексуальности, французская литература

19:15 

История, рассказанная Андре Мальро.

Нашла уже довольно давно у FleetinG_ и вот не утерпела, решила написать и у себя.

«В России никогда не переводятся Карамазовы», - говаривал Эренбург. От него я услыхал, по-моему, самый лучший русский анекдот. Не помню, в каком-то сибирском городе на заводах было объявлено постановление за подписью Сталина: отныне половые отношения запрещены. Сразу же речи: «Товарищи! Время, потраченное нами на собственное удовольствие, потеряно для производства! Половая жизнь хуже водки!» «Тогда, - говорит Эренбург, - я пришел на почту и попросил показать телеграмму. Начальница почты, блондинка лет двадцати, с косами, отвечает: «Товарищ Эренбург, я ее порвала. Там говорилось: половые отношения между мужчинами запрещены. Что они в Москве, совсем идиоты? Какие могут быть половые отношения между мужчинами?» (Отсюда)

@темы: цитаты, французская литература

21:16 

В нравоучительной новелле Мармонтеля "Анетта и Любен" (с подзаголовком "истинная история") юные пастух и пастушка, двоюродные брат и сестра, "с восьмилетнего возраста вместе пасли овечек на веселых берегах Сены; им пошел шестнадцатый год, но юность их отличалась от детства разве что окрепшим чувством взаимной привязанности". Автор описывает их невинные разговоры, больше он ничего не описывает (это нравоучительная новелла, а не "Дафнис и Хлоя"), "однако столь чистое счастье недолго оставалось неомраченным: легкий стан девушки начал понемногу округляться — она не знала, отчего это происходит."
(Цитирую по книге "Французская повесть XVIII века", М., 1989)

@темы: французская литература, книги

22:11 

Пишет Алисия-Х: И еще чуть-чуть Брантома. «После того как король Генрих III, став польским монархом. Торжественно вступил в Париж, однажды к господину де Бюсси, явившемуся в королевские покои, чтобы присутствовать при первом утреннем появлении государя перед придворными, обратился некий дворянин (какового не стану называть по имени, чтобы не опорочить одну особу, о коей пойдет речь далее); он сказал: «У вас нынче, Бюсси, какой-то сонный вид; по вашему лицу видать, что вы эту ночь провели с дамой». В ответ он услышал: «Может статься, вы не ошиблись, а ежели бы вы сказали, что то была одна из ваших родственниц, то догадка ваша оказалась бы как нельзя более точной!. Его слова отнюдь не лишили собеседника самообладания – и тот нашелся. «Ах бог ты мой! – воскликнул этот придворный. – Вам незачем пытаться уколоть меня. Ведь и я, подобно вам, не ищу турчат, ибо, не далее как две ночи тому назад, я тоже забавлялся кое с кем из ваших родственниц – и получил изрядное удовольствие». Оба они, хотя и были приятелями, несколько распалились во время той маленькой стычки, громко говоря перед многими собравшимися, каковые, впрочем, вовсе не смутились; напротив, услышав, как ловко был дан отпор, тихонько посмеивались, а некоторые даже, отведя Бюсси в сторонку, говорили ему: «Ну что, хорошо он тебя поддел?» Бюсси сначала разозлился, но вскоре отошел – и оба спорщика разразились смехом. При всем том достоинство их дам оказалось под угрозой, ибо нетрудно было догадаться, о ком здесь шла речь. И все из-за того лишь, что никто не желал дать повод подумать, будто он прибегает к услугам турчонка (такое присловье было в те поры у всех на устах, ибо, ежели вы не находили на улице продажной прелестницы себе на забаву, вам не оставалось ничего другого, как воспользоваться каким-нибудь турчонком, отыскать какового не составляло труда)».

@темы: французская литература, история

00:35 

Пишет Алисия-Х: А в правление короля Генриха III приключилось еще худшее: некий дворянин – чье имя мне известно, да и его самого я видел своими глазами, – так вот, этот дворянин однажды подарил своей возлюбленной книгу с рисунками, где многократно были запечатлены тридцать две дамы как из самого высшего общества, так и менее титулованные; их представили во всем их нагом естестве, лежащими забавляющимися со своими поклонниками, также не имевшими, чем прикрыться, и нарисованными в простодушной наготе. У некоторых прелестниц имелось по два или три обожателя – у кого больше, у кого меньше; из этих тридцати двух дам и их кавалеров было составлено почти полторы сотни совершенно разных фигур в позах, позаимствованных у Аретино. Портреты поражали своим сходством; причем не все красовались без одежд – иные попали туда и в том же платье, прическе и украшениях, как их встречали при дворе. И так обошлись не только с кавалерами, но и с милыми прелестницами! Короче, книга эта была так прелюбопытно и прихотливо изукрашена, что и сказать нельзя, а потому стоила восемь или девять сотен экю и поражала яркостью красок.
Эта дама однажды показала ее другой – своей близкой приятельнице, находящейся под крепкой покровительством одной высокорожденной особы, чей портрет попал в книгу. Но поскольку приятельница снискала большую любовь своей знатной покровительницы, она поведала ей обо всем. Та, вечно снедаемая любопытством, тотчас захотела повидать сей курьез и сговорилась со своей вельможной кузиной, тоже изъявившей такое желание. Они очень горячо любили друг дружку – и не могли не присутствовать вместе на таком пиршестве как для глаз, так и для любопытного ума.
Дамы разглядывали книгу очень пристально, не в силах оторваться, – и в каждый листик в отдельности всматривались подолгу, даже ненароком не пропустив ни одного, что заняло у них добрых два часа их драгоценного времени. Вместо того, чтобы разъяриться и метать громы и молнии, они смеялись и восхищались, изучая каждую черточку, – и так разгорелись любострастием, что начали друг друга целовать, как голубки, и обниматься; и зашли еще гораздо дальше, ибо имели друг к другу подобные склонности.
Обе эти дамы оказались смелее и мужественнее, да и стойкостью превосходили ту, о которой мне рассказывали: она однажды, увидев эту книгу вместе с двумя своими подругами, пришла в такое восхищение и любовную горячку, ей так захотелось последовать сейчас же столь выразительным примерам и томным картинам, что дотерпела лишь до четвертого листа – и упала без чувств.

Брантом. Галантные дамы.

@темы: французская литература, история, женщины

22:56 

21:56 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:14 

Кокто

Нашла у Sherlock:

"От военной службы Кокто освободили по состоянию здоровья. Он отправился на фронт добровольцем - санитаром полевого госпиталя. Воевал вместе с морскими пехотинцами. Был отважен. Представили к награде. Однако, когда поэта решились наградить крестом "За боевые заслуги", выяснилось, что он не один раз нарушал дисциплину, занимаясь любовью в самых непредусмотренных местах и с самыми неподходящими людьми. Решили арестовать и судить. Жандармы уже стояли на пороге. От расправы его спас начальник штаба, а само разбирательство спасло его от смерти, - весь полк морской пехоты, при котором находился Жан Кокто, был уничтожен немцами".
www.kastopravda.ru/kastalog/kokto.htm

@темы: французская литература

11:08 

Из очерка Жерара де Нерваля "Карагез" (о посещении театра в Стамбуле)

«...торговцы детскими игрушками раскладывают на своих прилавках тысячи причудливых предметов, радующих взгляд матерей и почтенных отцов семей, которые возвратятся домой, унося с собой кто полишинеля, сделанного во Франции, кто куклу из Нюрнберга, а кто прелестные китайские игрушки, доставленные сюда караваном. Китайцы лучше всех в мире знают, как позабавить детей.
в представлении участвовали только мужчины. Но восточные юноши в женском одеянии, с их чисто женской грацией, с их свежими лицами и неведомым у нас имитационным бесстрашием, умеют создать полную иллюзию. Обычно это греки или черкесы.

@темы: французская литература, история, восток

Дневник tes3m

главная