• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: история гомосексуальности (список заголовков)
23:14 

Я когда-то немного писала о книге Джеймса Гардинера "Who's a pretty boy then?" (это сборник рисунков и фотографий, иллюстрирующих историю мужской гомосексуальности в Англии со второй половины XIX века по конец XX). Мне книга не очень понравилась, т.к. ничего нового я из нее не узнала, а качество изображений не очень хорошее. Однако выпишу оттуда рассуждение автора о том, почему он обычно использует слово "queens": «Что касается терминологии, которой я пользуюсь, полагаю, многие будут против частого употребления слова "queens" для обозначения геев, так как многие считают это обидным. Это вопрос личных предпочтений: рассматривая современные выражения, я нахожу слово "гомосексуалы" слишком формальным и бесстрастным, а "queers" было оскорблением в дни моего детства и мне от него все еще не по себе; слово "геи" мне не нравится из-за того, что теперь оно стало обычным в заголовках бульварных газет. Я предпочитаю слово "queens", поскольку им редко пользовались посторонние, описывая нас»*.

* Who's a pretty boy then?: one hundred & fifty years of gay life in pictures by James Gardiner, 1998, p. 5.

@темы: слова, история гомосексуальности

00:47 

Из письма Э.М.Форстера К. Ишервуду (11 октября 1936 г.): «Думаю, у меня нет новостей из числа тех, которые называют настоящими. Посещение Оксфорда, университета с мемориальной доской в честь Лоуренса, оказалось странным. Надо разузнать побольше. После всего был ланч в Колледже Всех Душ. Линдеманн, который делает бомбы, слева от меня. Сэр Артур Солтер, который надеется, что они не взорвутся, слева [так у Форстера]. Напротив Уинстон Черчилль, говоривший, что войны не будет — пока еще, так что это не было новостью, и сетовавший на превращение человеческих существ в белых муравьев, что тоже не было новостью, даже тогда. Его сосед — и прихлебатель — все время сидел, повернувшись к нему, и ни разу не взглянул на капитана Лиддела Харта. Но у ректора были инстинкты джентльмена. Принимавший нас мистер Лайонел Кертис уделил мне минутку на диване. Сидя так, словно мы должны были беседовать часами, он сказал, что ужаснейшие клеветнические слухи были распространены о [Т.Э.] Лоуренсе, и как же это отвратительно, что люди, которые сами такие, пытаются выставить такими же других — например, человек, побывавший в тюрьме, приходил с невероятной историей к сэру Герберту Бейкеру. Затем он вскочил и ушел. Я знаю из бумаг, которые не должны были попасть ко мне в руки, что они беспокоятся из-за меня. Я тоже беспокоился, но очевидность действительно указывает на аскетизм».
В оригинале
читать дальше

@темы: Э.М.Форстер, Черчилль, Лоуренс Аравийский, история гомосексуальности, биографии

22:55 

Понравился рисунок. Оказалось, это одна из иллюстраций Лоренса Хаусмена к рассказу его сестры Клеменс.

«Оборотень» (1896).
Лавкрафт в статье «Сверхъестественный ужас в литературе» пишет: «Клеменс Хаусмен в короткой повести "Оборотень" достигает высокой степени страшного напряжения и до некоторой степени приближается к атмосфере подлинного фольклора» (1). читать дальше

@темы: английская литература, викторианцы, история гомосексуальности, женщины, иллюстрации, страшные истории, художники

22:53 

Продолжение этого. К Хуссейну Шерифу я сейчас вернусь, но я вспомнила, что ничего не сказала об отношениях Джонатана Гэторн-Харди с женщинами. В это время у него был роман с дамой на одиннадцать лет его старше («но пять месяцев в году она была на двенадцать лет старше меня»*) по имени Элиза. Вроде бы он ее любил, но ему казалось, что в его возрасте он должен жить с ровесницей или девушкой помоложе, как другие молодые люди. Кроме того, он думал, что все они уже переспали со многими молодыми женщинами, а у него до Элизы были только Нелл и София, не считая двух совсем уж случайных связей. Словом, ему казалось, что жизнь проходит мимо. Впрочем, среди его знакомых была красавица с необычным именем Иокаста, с которой он потом и изменил Элизе (пока только собирался).
Но еще он собирался провести задуманный опыт с Хуссейном, потомком Махди Суданского.
Чтобы отдыхать от жизни с Элизой, Джонатан снимал квартиру вместе с другом по Кембриджу, Ричардом Уильямсом-Эллисом. В феврале 1958 года они устроили вечеринку, после которой у них остался Хуссейн, которому еще хотелось танцевать. Глядя на его грациозное одинокое кружение под музыку, Джонатан для смелости еще выпил и присоединился к нему. «Вскоре мы танцевали, прильнув друг к другу. Ричард смутился и пошел спать. читать дальше
* Half an Arch: A Memoir by Jonathan Gathorne-Hardy, 2004, p. 191.
** Ibid, p. 193.

@темы: история повседневности, восток, биографии, история гомосексуальности

01:12 

Хочется еще написать о Гэторн-Харди, хотя после него я читала две другие английские автобиографии (отрывок из одной процитировала тут, там говорится не только о друге Т.Э.Лоуренса, но и вообще об английских школьных учителях 30-х-40-х годов).
Гэторн-Харди рассказывает, как в 1958 году (ему тогда было 25 лет) решил проверить, не является ли латентным геем. Он объясняет, что стал задумываться о таких вещах потому, что этого боялась его мать — во-первых, потому что два брата его отца были геями, во-вторых потому, что в то время была популярна теория, что геями становятся те, кто в детстве был слишком избалован любовью матери и так к ней привязался, что не смог позднее полюбить другую женщину. Мать, обеспокоенная сильной привязанностью Джонатана к ней, даже водила его к детскому психологу. Джонатану нравились девочки, а когда он стал юношей, начались настоящие любовные истории с женщинами и, казалось, волноваться было больше не из-за чего, но он не был уверен, что к женщинам его влечет просто потому, что влечет, а не потому, что его подлинная природа была подавлена материнскими предостережениями и запретами общества. Он пишет: «хотя я мог и не иметь гомосексуальных желаний и фантазий, разве не было моим долгом узнать о себе столько, сколько я мог, исследовать и испытать столько, сколько я был способен и насколько отваживался? Просто задать такие вопросы уже значило на них ответить.
Для этого исследования я выбрал человека, которого встретил в Кембридже. Хуссейн Шериф был потомком пророка. Он был внуком Махди, царственного суданского противника британцев. А еще он был самым красивым человеком, из всех кого я когда-либо видел. Двигался он изысканно, с ленивой грацией какого-то в высшей степени самоуверенного и легко возбудимого животного; влажные черные глаза на блистающем черном прекрасном лице сардонически смотрели из под чуть опущенных век. Он был чувственным и тонко чувствующим, утонченным, остроумным, ироничным, курил сигареты в длинном мундштуке и был беспорядочно, но разборчиво бисексуален. Будь я римским императором, он бы постоянно присутствовал при моем дворе, чтобы я мог видеть его весь день»*..
Продолжение напишу потом. upd Продолжение тут.
*Half an Arch: A Memoir by Jonathan Gathorne-Hardy, Timewell Press, 2004, pp. 192-193.

@темы: история повседневности, история гомосексуальности, восток, биографии

01:46 

Джонатана Гэторн-Харди я раньше знала в основном как автора известной книги о частных школах. В мемуарах он тоже о них рассуждает, часто в связи с темой гомосексуальности (он, кстати, не гей).
О частной школе, где он учился: «мальчики постарше влюблялись в более юных — прежде всего, как мне казалось, в меня» (1).
О характере школьной любви: «Это была, в основном, чистая романтическая любовь, которую из-за глубины этого чувства культивировали в мусульманской Аравии 9 века или, позаимствовав там, при дворе Алиеноры Аквитанской в 12 веке. Если бы Алиенора попала в Брайнстон или любую другую частную школу с учениками одного пола, она бы сразу поняла, что происходит. Это не являлось и не является чем-то незначительным. Это та же чистая, но всепоглощающая страсть, которая пронизывает «Liber Amoris» Хэзлитта или «Евгения Онегина», или — что менее утонченно, но не менее сильно — это то, ради чего читаются дамские романы и девочки влюбляются в поп-звезд. Это стремление, это неутоленное, неутолимое страстное желание — необыкновенное чувство» (2).
Он пишет, что наряду с этим встречались и чисто чувственные отношения (среди ровесников).
О предыдущем директоре школы: «человек, оказавшийся слишком гомосексуальным даже для того гомосексуального времени» (3).
О братьях отца: «Эдди и Боба всегда веселило, что хотя гомосексуальными членами семьи были они, в Итоне такую известность приобрели мой отец и Джок [самый старший из братьев, граф Крэнбрук]» (4).
1)Half an Arch: A Memoir by Jonathan Gathorne-Hardy, Timewell Press, 2004, p. 92.
2) Ibid, p. 110.
3) Ibid, p. 86.
4) Ibid, p. 182.

Джонатан Гэторн-Харди и его двоюродная сестра Кэролайн Джарвис. 1955 г.

@темы: история гомосексуальности, биографии, public schools

21:49 

Окончание истории Джоан Миллер

Продолжение записи 4.
Как я уже писала, Джоан Миллер собиралась уйти с работы, но беспокоилась о благополучии Максвелла Найта, а кроме того, все-таки не была до конца уверена, что он перестал ее подозревать: «Странно испытывать желание защитить того, кто представляет для тебя тайную угрозу или готовится отразить твою угрозу; тем не менее, к этому времени я была так заворожена М, что не замечала никаких противоречий между двумя состояниями: заботой о нем и беспокойством о самой себе. Если бы только М мог знать, насколько далека от него опасность, что я разглашу его скандальный секрет; мысль о собственном благополучии сама по себе не позволяла мне болтать, даже если бы я не хотела — а я хотела — оградить его от неприятностей. (Гомосексуальность в то время, разумеется, была вне закона; и окажись он хоть немного заподозрен в таких склонностях, с его карьерой в военном министерстве было бы покончено.) Однако я не могла его разуверить, не открывшись, не рассказав, что обо всем догадалась. А я чувствовала себя в большей безопасности, пока он это лишь подозревал. Вот так мы и жили — пытаясь угадать, какие дьявольские планы вынашивает противник, и в то же время продолжая дружески общаться во время совместной работы.
     А у меня и правда был тайный замысел, только добрый».
читать дальше

One girl's war: personal exploits in MI5's most secret station by Joan Miller, 1986, pp. 105-106, 120-122; 154-155.

@темы: история гомосексуальности, secret agents

23:08 

Снова о Bright Young Things

У меня была запись о Bright Young Things. Цитирую отрывок: «В статье Википедии посмотрела на перечень имен тех, кого относили к этой группе, и заметила любопытную вещь. Для наглядности перенесла в этот пост имена всех мужчин (там еще названо семь женщин), выделила красным цветом тех, о ком читала как о гетеросексуалах, коричневым — тех, о ком я не нашла информации».
Из 12 мужчин у меня двое отмечены красным — Генри Йорк и Эдвард Гэторн-Харди. А я как раз читаю мемуары племянника последнего, писателя Джонатана Гэторн-Харди, и тот пишет, что два его дяди, Роберт и Эдвард, были геями.

@темы: история гомосексуальности, биографии, Англия

21:50 

Продолжение записей 1, 2 и 3.
Хочется рассказать о том, как повела себя Джоан Миллер, когда поняла, что ее начальник Максвелл Найт (глава одного из подразделений МИ-5), хоть и ухаживает за ней, на самом деле предпочитает мужчин. Как пишет она сама, «в этот момент прозрения я не могла понять, как мне удавалось так долго оставаться в неведении относительно истинной натуры М.
Что я должна была делать? Сильнее всего мне хотелось оказаться как можно дальше от Кэмберли, уйти с работы и порвать все отношения с М. Я знала, конечно, что спешить мне нельзя, надо выждать время, делая вид, будто ничего не случилось. читать дальше
Джоан вышла замуж и продолжала работать на прежнем месте. "Как только мой страх перед М начал слабеть, его место заняло вновь вспыхнувшее беспокойство о его благополучии. Чувства, которые он у меня вызывал, были все такими же сложными и так же постоянно менялись".
One girl's war: personal exploits in MI5's most secret station by Joan Miller, 1986, pp. 113-116; 120.

@темы: история гомосексуальности, secret agents

23:12 

Продолжение этой записи.
Конечно, в 1916 году Каннингем Грэм мог думать иначе, но мог точно так же осуждать Кейсмента лишь за союз с немцами, как заявил публично в то время (после этого они с Невинсоном поссорились, не общались 12 лет, и письмо 1928 года — попытка Каннингема Грэма помириться и объяснить свою позицию). Во всяком случае, во время суда над Кейсментом Каннингем Грэм нигде не упоминал о "Черных дневниках". Зато о них говорится в дневниковых записях Невинсона, относящихся как раз к этому периоду.
     Генри Невинсон, известный прогрессивный журналист, побывавший на многих войнах, боровшийся за права женщин и расследовавший тайную работорговлю в Африке, восхищался Кейсментом из-за его гуманитарной деятельности. По словам биографа, «еще в ноябре 1914 года Генри услышал "ужасную историю о том, что Кейсмент плетет интриги вместе с Берлином" и слух о том, что тот был "арестован за содомию"» (1). Последнему Невинсон, надо думать, не поверил. В 1916 году Кейсмент был схвачен, и Невинсон и его жена, которые и так давно жили не в ладу (он был влюблен в другую женщину), нашли новый повод для взаимной неприязни. Когда о "Черных дневниках" еще не было известно и речь шла только об измене Англии, Невинсон записал: «За обедом М[аргарет] сказала, что она и все ее друзья надеются, что Кейсмент будет казнен через повешение, потрошение и четвертование (2) — этот благородный человек, мой хороший друг. Вот среди каких диких людей я должен жить» (1).
читать дальше

@темы: история гомосексуальности, история повседневности, Кейсмент

23:46 

Продолжение этой записи.
Я остановилась на том, что даже в 1916 году не всех так сильно, как Эрнли Блекуэлла, возмутили склонности Кейсмента. В то время многие под влиянием книг Крафт-Эббинга и Эллиса стали относиться к гомосексуальности не как к преступлению, а как к врожденному недостатку или болезни, как о ней писал и сам Кейсмент в Черных дневниках. Тут речь шла, конечно, только о постоянной склонности к своему полу, а ситуативная гомосексуальность оценивалась иначе: как разврат или как неизбежное зло (например, у матросов), или даже как безобидная временная фаза сексуального развития у подростков. Как пишет Брайан Льюис о тех, кто судил Кейсмента: «эти уважаемые персоны были светскими людьми; если верить историям и мемуарам о том времени, у многих из них был однополый сексуальный опыт в частных школах, где учились почти все они; некоторым из них и самим было знакомо однополое желание, а у других оно не вызывало беспокойства» (1).
     Путешественник, политик и писатель Р.Б. Каннингем Грэм в 1928 г. писал журналисту Г.В. Невинсону: «Он [Кейсмент] был, очевидно, отважный человек и блестяще выполнил свою работу и в Конго, и на Путумайо. Ненормальность его личной жизни, о которой я слышал от Конрада [писателя Джозефа Конрада], от англичан, знавших его в Паранагуа и Рио-де-Жанейро, меня ни в малейшей мере не волновала. Как вы говорите, мы не можем повесить всех, у кого тот же порок, что у Кейсмента, и, в конце концов, эта болезнь совсем не заразна» (2). читать дальше
Цитаты в оригинале

@темы: история повседневности, история гомосексуальности, Кейсмент

00:10 

В 1903 году, узнав, что генерал Макдональд, заподозренный в гомосексуальных связях, застрелился, Кейсмент написал в дневнике: «Приб.[ыл] "Один". Привез новости о самоубийстве сэра Гектора Макдональда в Париже! Причины, которые приводятся, плачевны. Из всех подобных случаев этот несомненно самый прискорбный и такой, что может указать сознанию нации более разумные методы лечения ужасной болезни, чем уголовное законодательство» (1). (Через два дня Кейсмент написал: «Очень тяжело из-за ужасного конца Гектора Макдональда. Бедняжка миссис Янг, она его любила», а еще через одиннадцать дней: «Ужасная комната в отеле. Москиты. Не сомкнул глаз. Грустно из-за смерти Гектора Макдональда».)
Из этих строк видно, что Кейсмент, как и многие его современники, относился к гомосексуальности как к болезни. Если позднее он и изменил свое мнение, мы об этом ничего не знаем, т.к. это единственные известные слова Кейсмента о гомосексуальности как о явлении, причем сохранившиеся в тех же Черных дневниках, на страницах которых он писал о своих случайных партнерах.
В оригинале

@темы: история гомосексуальности, Кейсмент

01:56 

Вспомнила, что в этой записи написала не все, что хотела, о том, как современники, узнавшие о содержании дневников Кейсмента (нужно помнить, что о них не писали в газетах, информация распространялась среди представителей высшего и среднего класса, например, в клубах), отнеслись к его склонностям.
Но и тут еще не об этом. Написала в основном о терминах invert и pervert.
Примечания

@темы: слова, история гомосексуальности, ТЭЛ, Кейсмент

00:13 

На Мультитране среди переводов сленгового выражения 'rough trade' попадаются, мягко говоря, странные:«гомосексуалист-проститутка с мазохистскими наклонностями», «мужчина-проститутка, который обслуживает агрессивных гомосексуалистов» (?). Кто и где использует в таком смысле выражение 'rough trade'? В современном сленге у него два основных значения, но вышеуказанного нет, есть как раз противоположное ему по смыслу. А второе (даже сейчас, судя по Википедии, основное, а когда речь идет о прошлом, оно единственное) на Мультитране вообще отсутствует. Понятно, что меня интересует именно оно. читать дальше

@темы: слова, переводы, джентльмены и простые парни, история гомосексуальности

01:23 

Я не смотрю сериал Vicious («Порочные») с Иэном Маккеленом и Дереком Джейкоби, но, видя отзывы на него в избранном, все время вспоминаю слова Теренса Кларка, бригадного генерала и члена парламента Великобритании, процитированные в журнале Encounter в мае 1961 г.: «Гомосексуальность это пара старых волосатых мужчин, один из которых сидит на коленях у другого и им это нравится» ('Homosexuality is a couple of hairy old males sitting on each other's knees and liking it'*). Я впервые увидела их в записных книжках Э.М.Форстера, удивилась и запомнила.
* Commonplace Book by Edward M. Forster, Stanford University Press, 1988, p. 242.
upd Оказывается, эта фраза была процитирована в статье, откуда ее выписал Форстер, в измененном виде, а генерал, выступая в парламенте, «агрессивно спросил»: «Раз мы собираемся разрешить такие вещи, понравилось бы моему уважаемому коллеге зайти в паб и обнаружить там пару старых волосатых мужчин, один из которых сидит на коленях у другого и им это нравится?»*.
В оригинале

@темы: кино, история гомосексуальности, Э.М.Форстер, Англия

23:07 

«Твое лицо не выходит у меня из головы... я думаю о тебе все время... я знаю, что ты чувствуешь... и я люблю тебя за это, верная любящая душа. Я не хочу делать твое горе еще больше, показывая свое. Но в одном будь уверен — в жизни и смерти я никогда не забуду тебя, не забуду твоей преданности, любви и постоянства» (1), — писал сэр Роджер Кейсмент 3 июля 1915 года Эйвинду Адлеру Кристенсену, уехавшему в США по делам, связанным с заговором. И закончил письмо: «Да благословит Господь тебя, любимого преданного друга моего сердца... тебя, кто верен до смерти» (1).
Многие пишущие теперь о Кейсменте называют Кристенсена его слугой (например, тут), но Джо Макгэррити сообщил Кейсменту из США: «Твой друг доехал благополучно» (2). А вводя Кристенсена в дома своих светских знакомых в Германии, Кейсмент представлял его как личного секретаря. Как пишет биограф Роджер Сойер, затем в этом кругу «популярности Кейсмента повредила дерзость, с которой он продолжал свои отношения с Кристенсеном» (3). Княгиня Блюхер (англичанка по происхождению), дружившая в то время с Кейсментом, рассказывала в 1954 году, что "извращенные вкусы Кейсмента быстро стали очевидны в Берлине и вызвали скандальные слухи" (4). Надо заметить, эта дама, католичка, была настроена против британского правительства даже больше, чем ее муж, немец (тогда граф Блюхер, позднее ставший князем), поэтому ее трудно заподозрить в осуждении Кейсмента по политическим мотивам.
Примечания

@темы: Кейсмент, история гомосексуальности

21:29 

Роджер Кейсмент и Марио Варгас Льоса


В прошлом году был издан русский перевод романа Марио Варгаса Льосы о Роджере Кейсменте — «Сон кельта» (2010). Английский перевод появился в том же году. Поскольку я как раз в прошлом году прочитала полностью "Черные дневники" Кейсмента, мне, конечно, больше всего хотелось знать, что Варгас Льоса думает о них. И не мне одной. Когда роман в оригинале еще не был опубликован, в "Гардиан" написали: «Хотя проведенная в 2002 году научная экспертиза дневников подтвердила их подлинность, некоторые утверждают, что они были подделаны британским правительством для очернения имени Кейсмента. Исследователям, занявшим противоположные стороны в этом споре, будет интересно узнать, какой позиции придерживается нобелевский лауреат и удалось ли ему передать разносторонность личности Роджера Кейсмента» (1).
     Для незнакомых с биографией Кейсмента поясню, что в этих дневниках он описывал свои гомосексуальные связи, а также и просто гомоэротические впечатления от юношей, чаще всего из стран, в которые он приезжал по делам государственной службы (Кейсмент был британским консулом сперва в Конго, затем в Бразилии). Когда Кейсмент был арестован за участие в ирландском революционном движении, при обыске в его квартире были найдены и тайные дневники.
     Правительство сделало их содержание достоянием общественности, хотя не собиралось добавлять к обвинению в государственной измене обвинение в содомии. Появилась возможность сделать Кейсмента политическим покойником, что для британского правительства было гораздо важнее его физической смерти. Более того, генеральный атторней Э.Ф.Смит (будущий лорд Биркенхед) даже надеялся спасти Кейсмента от повешения за измену, объявив его душевнобольным. Этот замысел не удалось осуществить, хотя сэр Артур Конан Дойль построил свою защиту Кейсмента именно на том, что психическое здоровье последнего будто бы пошатнулось под воздействием тропических болезней и впечатления от ужасов, творившихся в Конго и Перу.
     В детстве я читала сатирический рассказ Марка Твена «Монолог короля Леопольда в защиту его владычества в Конго»: бельгийский король там «перелистывает брошюру под названием "Обращение с женщинами и детьми в государстве Конго. Что видел мистер Кейзмент в 1903 году"» и ругает "соглядатая консула", сующего свой нос в чужие дела. Прочитав о множестве всяких зверств, король вдруг натыкается на фразу, которая даже у него вызывает беспокойство: «"60 женщин распяты". Вот уж это бестактно и глупо! Христианский мир содрогнется, прочитав такое сообщение, начнет вопить: "Профанация святой эмблемы!" Да, тут уж наши христиане загудят! 20 лет меня обвиняли в том, что я совершал по 500000 убийств в год, и они молчали, но профанация Символа - это для них вопрос серьезный. ... Конечно, не следовало распинать этих женщин... Как будто нельзя было попросту содрать с них кожу?» (2).
     В Перу обращение с туземцами отличалось не меньшей жестокостью, и понятно, почему перуанец Варгас Льоса посчитал огромной несправедливостью, что «ни в Конго, ни в Амазонии ничто не напоминает о том, кто приложил такие невероятные усилия, чтобы разоблачить страшные преступления, творившиеся там в эпоху „каучуковой лихорадки“» (3).
     В 1916 году эта деятельность Кейсмента еще была свежа в памяти людей, но, тем не менее, после обнародования подробностей из "Черных дневников", в "Дейли экспресс" написали: "ни один человек — и, разумеется, ни один священник — никогда больше не упомянет имени Кейсмента без отвращения и презрения".читать дальше
Примечания

@темы: книги, история, джентльмены и простые парни, биографии, Кейсмент, история гомосексуальности

23:25 

Читаю одну историю, в которой человек, изображенный на этой фотографии, является второстепенным действующим лицом.

Может быть, кто-нибудь захочет написать, что он может сказать об этом человеке, основываясь только на фотографии? Мне интересно, каким он может показаться людям, которые о нем ничего не знают.
upd. Закончив предыдущий пост, наконец-то могу объяснить, что на этой фотографии изображен норвежец Эйвинд Адлер Кристенсен. Сын инженера, в юном возрасте сбежавший из дома, познакомился с сэром Роджером Кейсментом в восемнадцать лет, когда был матросом, а в 1914 году, вновь встретившись с ним в Нью-Йорке, стал его личным секретарем и телохранителем (ему было тогда 24 года). Кейсмент написал другу, что взял этого молодого человека к себе на службу, хотя видит второй раз в жизни, потому что «инстинктивно чувствует честное сердце». Кейсмент и Кристенсен отплыли в Норвегию (сестре Кейсмент почему-то написал, что приехал туда с бедной норвежской девушкой, у которой не было денег на проезд домой). Кристенсен первым делом пошел в британскую дипломатическую миссию и сообщил, что является спутником англичанина, который вступил в сговор с немцами, чтобы поднять восстание в Ирландии. В качестве доказательства он принес копии немецкого шифра и письма к Кейсменту, а также намекнул, что его «связывают с этим англичанином отношения непристойного рода». Позднее посланник записал, что Кристенсен «дал понять, что их отношения носят противоестественный характер и поэтому у него огромная власть над этим человеком, который ему полностью доверяет». Наведя справки о Кристенсене (из нью-йоркской полиции сообщили, что тот принадлежит к "опасному типу норвежско-американских преступников"), посланник М. Финдли пообещал ему 5 тысяч фунтов после задержания Кейсмента и написал в Лондон: «Я дал ему 25 крон, почти 30, традиционную сумму при таких сделках»*.
* Roger Casement. The Black Diaries. Edited by Jeffrey Dudgeon. Belfast, 2002, p. 442.

@темы: история гомосексуальности, Кейсмент, фотографии

13:37 

Из статьи Джулиана Барнса об Энтони Бланте: «Как и его старший брат Уилфрид, Энтони рано осознал, что является гомосексуалом. Из них двоих легче к этому приспособился Энтони. Когда Уилфриду было 28, он обратился за советом по поводу своей сексуальности к специалисту с Харли-стрит. Позднее он вспоминал, что врач посоветовал ему воспринимать свое состояние как инвалидность, "словно вы слепой или глухой. Или, — добавил он довольно мило и так, будто это только сейчас пришло ему в голову, — словно вы еврей (сам он явно был евреем)".
Оба брата сохранили свой секрет от родителей и, как это ни странно, друг от друга; в конце концов однажды после Второй мировой они признались в этом друг другу на приеме в Виндзорском замке».
В оригинале
Отсюда

@темы: история гомосексуальности, английская литература, secret agents

02:08 

Продолжение записей 1 и 2.
Сперва из воспоминаний Джоан Миллер хотела перевести только отрывок о походке, но решила не отделять его от описания одного из агентов Максвелла Найта, Харальда Куртца (немца, имевшего родственников в Англии). Он дружил с другим агентом, которого Джоан Миллер называет Х, — евреем, бежавшим от нацизма. «Когда дело касалось Х, и вопроса не возникало, что М как-то выкажет свою неприязнь к евреям, так же как и Харальду Куртцу не грозил арест за его гомосексуальность. Как я уже давала понять, М был способен отказаться от этих предрассудков, когда хотел. Харальд, конечно, не выставлял напоказ свои сексуальные вкусы, но они, тем не менее, были очевидны даже для кого-то столь же наивного, какой была я, хотя, должна сказать, меня быстро избавили от этого качества. М, взявшийся заполнять пробелы в моем образовании, сделал это всесторонне. Пока я не встретила его, мои знания о пороке имели строгие границы: работая в компании "Элизабет Арден", я не могла не иметь представления о разряженных девицах с Бонд-стрит, разгуливавших там и сям за стенами "Ярдли", но проститутки мужского пола — другое дело. Это М. показал мне пару таких на улице и объяснил, что они используют особую походку — как у девушек, но более подчеркнутую, — периодически, для саморекламы. Когда они не высматривают потенциальных клиентов, сказал он, походка у них такая же нормальная, как у всех. Он говорил с крайним раздражением и отвращением.
Самым заметным пороком Харальда было курение; несмотря на постоянное отсутствие у него денег, его редко можно было увидеть без сигареты во рту. Его дела находились в полном беспорядке; он без конца занимал деньги и никогда не вылезал из долгов. (Однажды, когда я пустила его на одну ночь в свою квартиру на Долфин-сквер, он мимоходом сунул в карман 10 фунтов стерлингов, которые я оставила на столе — намеревался их вернуть, ни капли не сомневаюсь, но так этого и не сделал.) X, который ни в малейшей степени не разделял ни сексуальных склонностей своего друга, ни его безалаберности, взял на себя задачу присматривать за Харальдом и, насколько это удавалось, вытаскивать его из неприятностей. Естественно, он уважал своего друга за то, что тот выступил против нацистского режима, ведь понятно было, сколько храбрости требовалось, чтобы даже просто отклонить приглашение вступить в партию. Ни уговоры, ни травля не сделали из Харальда нациста. По крайней мере, в этом принципиальном вопросе он был тверд».
В оригинале
(One girl's war: personal exploits in MI5's most secret station by Joan Miller, 1986, pp. 93-94.)

@темы: secret agents, история гомосексуальности, история

Дневник tes3m

главная