• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: история гомосексуальности (список заголовков)
02:09 

Многие отмечали, что Флеминг любил придумывать своим злодеям экзотическое происхождение и никогда не делал их англичанами. Я приводила слова Умберто Эко об этом (1), и то же прочла у авторов, мнение которых о Флеминге и гомосексуальности в Итоне я недавно цитировала, причем они перешли к этому как раз после фрагмента об Итоне, связав одно с другим словами «Флеминг был британцем с головы до пят» (2). Неудивительно, что увидев рядом упоминания о гомосексуальности, о злодеях и о настоящих британцах, я подумала о том, как все-таки Великобритания, которую Флеминг знал, в которой жил, отличалась от той, которую он описывал.
     В книгах Флеминга можно намекнуть на гомосексуальность мужчины (или даже написать об этом прямо, как о мистере Винте и мистере Кидде), только если это отрицательный персонаж, а в жизни Флеминг дружил с открытыми геями (У.Пломером и Н.Кауардом), считал, по словам авторов, упомянутых выше, что никто из учившихся в Итоне не избежал гомосексуального опыта, да и биографии двоих из трех основных прототипов М являются подтверждением слов Филлипа Найтли — «тайные миры слежки и гомосексуальности всегда хорошо сочетались». В романах о Бонде происходит много невероятного, но невозможно представить, чтобы там один из старших сотрудников МИ-6 в юности был физически близок с Робертом Россом, Альфредом Дугласом и самим Оскаром Уайльдом (а после этого, добавим для полноты картины, еще и с «женщиной, за которую заплатил Дуглас»(3)), как в реальности произошло с Клодом Дэнси (напоминаю, что это не предположение, а факт, недавно признанный и самой британской разведкой). Один из самых известных злодеев бондианы, Блофелд, равнодушен к женщинам (и, зная Флеминга, можно сказать, что он явно неспроста упоминает о "ласковых кукольных глазах" Блофелда и его "длинных черных шелковых ресницах, которые должны были бы принадлежать женщи­не"(5)). Когда в романе "Живешь лишь дважды" Блофелд выдает себя (под фамилией Шэттерхэнд) и свою помощницу Ирму Бундт за мужа и жену, Флеминг подчеркивает непривлекательность Ирмы, поскольку красотка рядом с Блофелдом однозначно показалась бы его любовницей. В мире Флеминга такие отношения с женщиной могли быть, разумеется, только у врага, а в реальном мире, как мы видели, в них постоянно вступал Максвелл Найт (причем его жены и подруги всегда были хороши собой).
     Флеминг вряд ли догадывался о секретах Найта и бурной молодости Дэнси, но хорошо знал других геев, знал, что они есть среди разведчиков (вспомним хотя бы случай с Пломером). А ведь было еще множество мужчин, которых никто геями не считал, потому что их гомосексуальный опыт относился лишь к юности, как у Ивлина Во и Сирила Коннолли, приятеля Флеминга (6). Я цитировала его воспоминания о первой любви в Итоне, где он находился до 19 лет ("это были непрерывные дневные грезы, придумывание сюрпризов, вручение подарков, мучительное ожидание, безумное нетерпение" (7)), а в дальнейшем он постоянно ухаживал за женщинами и был три раза женат.
      Но как бы много ни знал Флеминг о гомосексуальном опыте (или только склонностях) своих друзей, коллег и знакомых, такие подробности не проникали на страницы его романов или же приписывались иностранцам-злодеям, поскольку гомосексуальность (8) с точки зрения Флеминга относилась к тем «отрицательным ценностям», которые в его мире характеризуют злодеев (злодей у Флеминга, по словам Умберто Эко, олицетворяет принадлежность к неанглосаксонским странам, «а также Алчность, возведенную в степень пара­нойи, Планирование как технологию и философию, Рос­кошь как аксессуар деспотической власти, Излишества физические и психические, физическую и моральную Извращенность и радикальную Бесчестность...»)(9). При этом, по мнению того же Эко, Флеминг «характеризует своих персонажей так или иначе не в силу каких-либо идеологических предпочтений» — он «берет на вооружение манихейство ради создания эффек­тивных сюжетов», «при­бегает к общераспространенным и общепонятным клише» (например, «он перестал отождествлять зло с Россией, как только меж­дународная ситуация сделала Россию по общему мнению менее угрожающей») (10).
Окончание напишу потом.
Примечания

@темы: secret agents, Англия, Эко, история гомосексуальности, литература и жизнь

22:24 

Я недавно писала (тут и тут) о сэре Морисе Олдфилде, главе МИ-6 (с которым Ле Карре познакомил Алека Гиннеса, когда тот готовился сыграть роль Смайли). И я упоминала книгу Энтони Кавендиша, написанную в защиту Олдфилда после его смерти (сам Кавендиш объясняет в предисловии: «мое решение написать эту книгу основано не на желании заработать, я лишь хотел защитить от клеветы репутацию близкого друга, преданно служившего государству, поскольку само государство этого не сделало» (1)). Сперва я узнала о содержании этой книги Кавендиша из пересказа, а потом все-таки нашла ее саму. читать дальше

@темы: история гомосексуальности, secret agents

00:08 

Читаю в книге о Флеминге, изданной в 1966: «Пребывание Флеминга в частной школе было таким же, как и у многих других представителей его поколения и класса. Даже приобщение к гомосексуальности, о котором он изредка упоминал в поздние годы, считалось само собой разумеющимся» (1). И дальше в той же книге упоминается «его [Флеминга] пребывание в Итоне, ... его описание приобщения к гомосексуальности, которое так часто цитировалось» (2).
Авторы, к сожалению, уверены, что эти слова Флеминга всем известны, поэтому сами их не цитируют, а мне они, кажется, не попадались, когда я писала заметку о частных школах. Но о том, что написал Флеминг об Итоне, можно отчасти догадаться по возражениям авторов этой книги: "И приобщение к гомосексуальности, как утверждают знающие этот вопрос, не является неизбежным для новичка. Возможно, достаточно обычным, однако не неизбежным. Но, разумеется, важно, что сам Флеминг во все это верил...".
Цитаты в оригинале

@темы: история гомосексуальности, secret agents, public schools

00:49 

Продолжение этой записи. В 1942 г. Джоан Миллер жила в доме Максвелла Найта в Кемберли. Однажды Найт дал объявление в местной газете: «Джентльмену требуется помощь специалиста по мотоциклам во вторую половину дня по выходным» (1). Дальше привожу отрывок из книги Джоан Миллер (при переводе я советовалась с amethyst deceiver): «Он действительно был без ума от мотоциклов, и в сарае в Кемберли у него их было три, включая купленный для меня; и тем не менее, я должна кое-что рассказать о его внезапной потребности проконсультироваться с механиком, не говоря уже о том, как он этим занимался. Все же было возможно, М попросту полагался на свою уверенность в том, что наиболее удовлетворительный результат часто можно получить при нешаблонном подходе.
Желающий получить место явился, как и было условлено, в субботу и проследовал за М в сарай, где они пробыли взаперти всю вторую половину дня. Я видела их мельком, когда они пересекали лужайку. Механик, найденный М, — думаю, водитель автобуса, — был стройный молодой человек, как-то нервно жестикулирующий. Для чего бы его ни наняли, он сделал это хорошо. М признался, что полностью удовлетворен компетентностью молодого человека. "Он творит чудеса, — сказал М. — Изумительный механик. Мотоциклы были осмотрены самым тщательным образом".
Эти двое оба любили разбирать механизмы на части — такое было впечатление; водитель автобуса вернулся на следующие выходные, потом на следующие. Это новое увлечение М заставило меня чувствовать себя не у дел. На третью субботу я поднялась с книгой в спальню и устроилась на диване у окна. Однако книге не удалось захватить мое внимание, и я просто сидела там, недоумевая, неужели есть еще хоть что-то, чего не сделали с этими мотоциклами, и жалея, что не осталась в Лондоне, где мне было чем заняться. Зевая и потягиваясь, я случайно бросила взгляд в окно, как раз когда М направлялся к дому, чтобы захватить там какую-то вещь. Через несколько минут он снова вышел, и я наблюдала, как он идет назад к сараю, где в открытых дверях стоял водитель автобуса. М не догадывался, что стал объектом наблюдения, впервые он не был настороже и его телодвижения приобрели характер, который ему, должно быть, казался совершенно естественным. Я узнала эту манеру, потому что он сам однажды обратил на нее мое внимание, когда мы на улице разминулись с парочкой проституток мужского пола.
Когда я сидела там, наблюдая, как этот общепризнанный противник гомосексуальности жеманно семенит через лужайку, мне многое стало ясно. Во-первых, я поняла, что приоткрывшаяся мне информация очень опасна, и лучше о ней молчать. Объяснилась неспособность М к обычному сексу. И его неистовое предубеждение против гомосексуалов: он придерживался такой позиции явно для того, чтобы сберечь репутацию на службе. Впрочем, думаю, что несмотря на эту необходимость, его позиция в каком-то смысле была искренней, ведь вполне возможно что-то осуждать и тем не менее оставаться к этому склонным. Я поняла, по крайней мере, в общих чертах, что он должен был совершенно отделить эту сторону своей жизни от работы, и в самом деле, не думаю, что на службе он даже подвергался подобному искушению. Его вкусы явно привели его к тому, что известно как “rough trade” (3) (выражение, которое не было тогда в ходу). Было ясно, что он тогда явился в кафе при кинотеатре вместо того, чтобы проводить вторую половину дня в Оксфорде с женой, потому что надеялся подцепить хоть кого-нибудь подходящего (4).
Конечно, я не так хладнокровно все это обдумывала; на самом деле, тем субботним днем 1942 года, когда я сидела, устремив взгляд в полукруглое окно, я была в высшей степени рассержена и несчастна. Я мысленно обвинила М во всевозможных низостях, чего он вовсе не заслуживал. Конечно, произошедшее отвечало его замыслу быть окруженным обожающими его женщинами, что никогда не составляло для него ни малейшего труда; конечно, его отношения со мной были продиктованы расчетом, по крайней мере, частично. Я должна была служить прикрытием для его тайных страстей — тут у меня не было сомнений. Но опять таки — это вряд ли делало его привязанность ко мне менее искренней: видит Бог, у меня было достаточно этому доказательств, только в тот момент их отчасти затмило совершенное мной открытие. Конечно же, мне было больно от того, как меня использовали» (5).

Максвелл Найт. Фотография Говарда Костнера. 1934 г. (National Portrait Gallery).
Примечания

@темы: женщины, джентльмены и простые парни, история гомосексуальности, secret agents

03:37 

Об Андре Жиде вспомнила из-за Клода Дэнси (вернее, из-за их общих знакомых — Оскара Уайльда и Альфреда Дугласа), но к Дэнси я еще вернусь, а сейчас продолжу о другом прототипе М — Максвелле Найте. Перед тем, как писать о его личной жизни, я хотела прочитать книгу воспоминаний разведчицы Джоан Миллер, которая одно время работала секретарем Найта и считалась его любовницей (они даже жили вместе, а потом она вышла замуж за другого), но неизвестно, когда я получу эту книгу, поэтому напишу пока о том, что узнала из других источников. Когда Джоан Миллер умерла (в 1984), ее дочь попыталась издать эти воспоминания, но МИ-5 помешало публикации и книга увидела свет лишь два года спустя в Ирландии.
     Не знаю, насколько правы те, кто считает мнение Джоан Миллер о Максвелле Найте единственной причиной, по которой МИ-5 не хотело, чтобы воспоминания разведчицы были обнародованы, но страницы, посвященные Найту, никак не могли понравиться работникам этого ведомства — Миллер писала, что ее начальник был тайно гомосексуален.
     Максвелла Найта давно уже не было в живых, но его репутация продолжала оставаться важной для тайных служб, ведь Найт не был изменником, как члены кембриджской пятерки, он в свое время успешно возглавлял отдел МИ-5, задачей которого было внедрять агентов в организации, представляющие потенциальную угрозу для государства (например, Джоан Миллер проникла в "антисемитское подполье британского фашизма" (2), а Ольга Грей — в Коммунистическую партию Великобритании), а по воспоминаниям Миллер получалось, что этот человек в частной жизни нарушал законы той страны, которой служил. Правда, часть пишущих о Найте считает, что вопрос, был ли он практикующим геем, остается открытым, в то время как остальные думают, что Миллер написала вполне достаточно, чтобы читатели могли уверенно сказать: да, был.
     Максвелл Найт «был дамский, а с другой стороны, и совершенно, пожалуй, не дамский кавалер» (2). В отличие от Мориса Олдфилда (3), холостяка, который, по словам его друга, не имел времени, чтобы жениться, Максвелл Найт был женат три раза — находил как-то время, несмотря на работу и многочисленные хобби. Однако, по словам биографа (4), ни с одной из жен Найт не был физически близок, а по словам Джоан Миллер, ни разу не занимался сексом и с ней, хотя для окружающих создавал видимость служебного романа. Сперва Джоан была влюблена в своего шефа и сочувствовала ему: первая жена Найта, Глэдис покончила с собой в 1935, вторая, Лоис, в 1940 уехала из Лондона, став секретарем начальника полиции Оксфорда, а позднее расторгла брак. Как много лет спустя выяснит Мастерс (4), работа в Оксфорде для Лоис была предлогом покинуть мужа. Она устала от того, что их брак был браком лишь формально: Максвелл Найт не проявлял к ней не только никакого сексуального интереса, к тому же Лоис чувствовала, что значит для мужа гораздо меньше, чем его домашние питомцы — попугай, галаго и т.д.
     Джоан не могла ничего этого знать, и с ней повторилось то же, что было с Лоис и, предположительно, с Глэдис, с той разницей, что она не состояла в браке с Найтом (он был еще не разведен), — хотя они жили вместе, сексуальных отношений между ними не было. Тем не менее, Джоан чувствовала, что по-своему он к ней привязан, хотя порой не мог удержаться от довольно странных поступков — например, однажды подарил ей лангура, ненавидящего женщин. Сперва Джоан и в голову не приходило, что Найт может быть гомосексуален, поскольку он всегда демонстративно выражал неприязнь к геям, хотя они были и среди его лучших агентов (в частности, окружающие знали о гомосексуальности Харалда Куртца (1913-1972) и Тома Драйберга (5), о котором я писала тут), но она, благодаря своей работе, знала обо многих скрытых сторонах жизни и начала подозревать по меньшей мере латентную гомосексуальность, а наблюдения всё копились в ее сознании, пока однажды она не испытала что-то вроде внезапного озарения — словно нашелся недостающий фрагмент головоломки и наконец стало понятно, что ее шеф не подавляет свои склонности, а ведет двойную жизнь.
О том, как это произошло, напишу в следующий раз.

1. "the anti-semitic underworld of British Fascism" (S Twigge, E Hampshire, G Macklin British Intelligence, The National Archives, Kew, 2008, p 33, процитировано тут).
2. Вспомнила эту фразу, когда читала о Максвелле Найте. Так А.Ф. Писемский описал одного своего героя, гомосексуала, прототипом которого, как я думаю, был Ф.Ф.Вигель: читать дальше
3. Возглавлял МИ-6. Я о нем писала: «Олдфилд ушел в отставку в 1978, умер в 1981, а в 1987 Маргарет Тэтчер заявила в парламенте, что в марте 1980 Олдфилд признался в совершении гомосексуальных действий "время от времени", но расследование показало, что "хотя его поведение представляло потенциальную угрозу для безопасности", нет оснований полагать, что оно отрицательно сказалось на его работе. Любопытное замечание, связанное с Олдфилдом и с темой статьи Найтли, попалось мне в книге "Policing Politics: Security Intelligence and the Liberal Democratic State" Питера Гилла: "Энтони Кавендиш в книге, написанной, чтобы защитить его старого друга Мориса Олдфилда против необоснованных обвинений, выведенных из его гомосексуальности, заявляет, что в МИ-6 было множество ... практикующих геев"» (отсюда). Энтони Кавендиш и есть тот друг, о котором я упомянула в этой записи. Он пишет: "Maurice worried constantly that he was unmarried. He said it made him a natural target for black propaganda. He said once — half seriously — that life would be so much easier and more pleasant if I could find a wife for him, because work meant that he just did not have the time to devote to that sort of pursuit" (Inside intelligence by Anthony Cavendish - 1990, p 159). Там же он признает, что Олдфилд имел гомосексуальные связи в университете, но пишет, что не верит, будто подобное случалось во время работы Олдфилда в МИ-6 (хотя сам Олдфилд признал именно это).
4. The Man Who Was M.: Life of Charles Henry Maxwell Knight by Anthony Masters.
5. В Википедии на русском статья о Драйберге называется "Том Дриберг", но я слышала, как эта фамилия произносится. Например, тут, в 3:12.

@темы: история гомосексуальности, secret agents

17:43 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:19 

"Тайные миры слежки и гомосексуальности"

Сейчас вспомнила, как Камбербетч после фильма "Шпион, выйди вон!" ("Tinker Tailor Soldier Spy") говорил в связи с тайной гомосексуальностью своего героя, что страх перед шантажом «неизбежно влечет за собой определенную долю секретности, которая идет рука об руку со слежкой» (1). Вспомнила, потому что нашла старую (1997 года) статью Филлипа Найтли в «Индепендент» — «Что такого нового в геях-шпионах?». Подзаголовок у нее — «По словам Филлипа Найтли, тайные миры слежки и гомосексуальности всегда хорошо сочетались» (2).
Начинается статья так: «В старые добрые времена, когда британские секретные службы набирали новичков только из Оксбриджа вместо того чтобы давать объявления в газетах, одному студенту, позднее ставшему корреспондентом известной воскресной газеты, тайно предложили вступить в МИ-6. Он прошел все предварительные испытания и затем явился на собеседование, проходившее с глазу на глаз, чтобы окончательно договориться о работе. Как позднее он это описал, "Собеседование проводил резидент разведки, позднее возглавивший это учреждение. Он отличался блестящим умом, острым, как капкан, и беседовать с ним было сущим наслаждением. Он нарисовал ослепительную картину жизни, которую сулила "старая фирма", как он ее называл, и я уже всерьез подумывал связать себя обязательством, как вдруг почувствовал на своем колене под столом его руку. Я подумал, что это может быть своего рода испытанием, но когда рука стала подкрадываться к моему бедру, я решил, что с меня хватит". Поэтому немного озадачили новости прошлой недели — о том, что секретные службы ослабили запрет на прием геев, чтобы привлечь более широкие слои населения, — "МИ-5 позволяет гомосексуалам вернуться", как гласил один заголовок. Они и не уходили, как известно всем, кто знает разведчиков. В британских секретных службах с самого их основания в 1909 году было полным полно гомосексуальных сотрудников — как и у их противников» (2).
Дальше Найтли вспоминает нескольких британских разведчиков, чьи гомосексуальные склонности стали известны, — Гая Берджеса, сэра Энтони Бланта, Джереми Волфендена, Алекса Келлара, руководившего в 60-е годы подразделением МИ-5, направленным против распространения коммунизма, и сэра Мориса Олдфилда, главу МИ-6. Найтли о последнем лишь упоминает, поэтому от себя добавлю, что Олдфилд ушел в отставку в 1978, умер в 1981, а в 1987 Маргарет Тэтчер заявила в парламенте, что в марте 1980 Олдфилд признался в совершении гомосексуальных действий "время от времени" (3), но расследование показало, что "хотя его поведение представляло потенциальную угрозу для безопасности" (3), нет оснований полагать, что оно отрицательно сказалось на его работе. Любопытное замечание, связанное с Олдфилдом и с темой статьи Найтли, попалось мне в книге "Policing Politics: Security Intelligence and the Liberal Democratic State" Питера Гилла: «Энтони Кавендиш в книге, написанной, чтобы защитить его старого друга Мориса Олдфилда против необоснованных обвинений, выведенных из его гомосексуальности, заявляет, что в МИ-6 было множество ... практикующих геев» (4).
Кстати, о Морисе Олдфилде часто пишут как о прототипе Смайли, хотя Ле Карре это отрицал (5). Зато Ле Карре рассказывал, что познакомил с Олдфилдом Алека Гиннесса, когда тот работал над ролью Смайли, и актер позаимствовал некоторые особенности одежды и поведения Олдфилда (6). Я не видела экранизации 1978 года и не могу сравнить образы, созданные Алеком Гиннессом и Гэри Олдманом, но вижу, сравнивая фотографии обоих в роли Смайли, что прическа и очки, подсмотренные Гиннессом у Олдфилда, сохранились и в новой экранизации (7).
Но я отвлеклась от статьи Найтли. Он пишет: «Те, кого интересует связь между шпионажем и геями, порой задают себе вопрос, не привлекает ли геев сама природа этого мира конспирации, раз и им до недавнего времени приходилось вести тайную жизнь? ... Психологические загадки вроде этой, возможно, лучше исследованы художественной литературой, чем журналистикой. Ирландский писатель Джон Бэнвилл в романе о Бланте («Неприкасаемый») выдвигает предположение, что среда обитания шпиона и гея почти одинакова. Взять хотя бы тайные встречи или Traffen, как их обычно называют шпионы. Бэнвилл вкладывает в уста своего персонажа, похожего на Бланта, слова: "Когда я приступил к поиску людей, мне это уже было знакомо: тайный изучающий взгляд, тайный знак, обмен внешне бессодержательными словами — паролями, поспешное и жаркое избавление от того, что является бременем, — все, все знакомо. Даже места были те же самые — общественные туалеты, мрачные пабы на окраинах города, грязные переулки и — летом — мечтательные, нежно-зеленые, невинные городские парки, чей милосердный воздух я запятнал своими тайными перешептываниями". ... Моя теория, объясняющая, почему секс и слежка по виду так хорошо сочетаются, проста: если перешагнуть через принципы относительно чтения чужих писем, подслушивания разговоров, проникновения в жилища других людей, использования их слабостей в своих целях, шантажа и предательства, шпионаж — превосходная работа. Жизнь, полная путешествий, приключений и санкционированного секса, с нестрогими отчетами о расходах (те, кому платят за информацию, чеков не выдают) может привлекать холостяков разного рода. И это учитывают секретные службы» (2). (Найтли, кажется, не договаривает — я думала, он продолжит слова о шантаже и предательстве выводом о том, что людям, и так поставленным перед необходимостью нарушать закон и вести тайную жизнь, было легче переступить и через другие законы и правила, в особенности когда они получали на это разрешение от государственных организаций.)
Слова Камбербетча, которыми я начала эту запись, кажутся мне отголоском если не самой этой статьи Найтли, то выводов, сделанных создателями экранизации романа Ле Карре из подобных статей. И в интервью, которое по поводу "Tinker Tailor Soldier Spy" дал Колин Ферт, мне попалось замечание на эту тему: «Самая первая пьеса, в экранизации которой я сыграл, «Другая страна», пыталась объяснить, каким образом именно то поколение шпионов стало шпионами. И это было потому, что, во-первых, они скрывали то, что были геями, во-вторых, затаили обиду на правящие круги» (8).
Персонажи, которых сыграли Колин Ферт и Марк Стронг, имели гомосексуальные склонности и в самом романе, но Питер Гиллем, роль которого исполнил Камбербетч, стал таким лишь в экранизации. Тем не менее, это изменение не кажется мне странным и необоснованным. Ведь в те дни, когда Ле Карре писал свой роман, принято было упоминать лишь о разведчиках-геях, ставших предателями, как Гай Берджесс, что закрепляло в массовом сознании представление о непременной связи гомосексуальности и предательства, а теперь стало понятно, что такие склонности вообще часто встречались в МИ-5 и МИ-6 и вовсе не вели к измене интересам Великобритании. Возможно, поэтому в новой экранизации решено было уравновесить образы геев-предателей и несчастных геев образом, напоминающем о таких сотрудниках разведки, как Морис Олдфилд. Но поскольку Ле Карре возражает против прямолинейного уподобления его Смайли Олдфилду, геем в этом фильме стал Питер Гиллем, преданный помощник Смайли.
Примечания

@темы: secret agents, Англия, история гомосексуальности, кино

01:40 

После того, как перечитала "Мэри Поппинс", слушала английскую танцевальную музыку 30-х годов и случайно нашла на YouTube песню Ноэла Кауарда (или Коуарда, как раньше у нас писали (1)) "Без ума от этого мальчишки" — о безнадежной любви к молодому киноактеру. Песня написана от лица женщины, ее исполняли многие певицы. Но мне она впервые попалась в исполнении автора, я заинтересовалась и прочитала о ней статью в Википедии, откуда узнала, что, по слухам, в песне отразилось неразделенное чувство Кауарда к Дугласу Фэрбенксу-младшему. Еще в статье говорилось о том, что Кауард написал несколько новых куплетов для бродвейской постановки ревю, в котором звучала эта песня. Петь новые слова должен был мужчина, но в конце концов от них отказались, сочтя слишком рискованными. Этот отрывок я нашла в одной из книг, посвященных Кауарду, и сделала подстрочный перевод:
читать дальше

@темы: история гомосексуальности, кино, литература и жизнь, музыка

02:31 

Мариана де Кастро в уже упоминавшейся мной статье «Оскар Уайльд, Фернанду Пессоа и искусство лжи» пишет о Пессоа: «Он сам не упускал случая обратить внимание на связь между художественным стилем и особенностями личности: "Мне не нужен Фрейд, чтобы ... распознать — просто по литературному стилю — гомосексуалиста или онаниста". Поскольку Пессоа был полностью уверен в гомосексуальности Уайльда, Шекспира и Уитмена на основании их произведений, он боялся, что критики, особенно те из них, кто взглянет с фрейдистской точки зрения, придут к такому же выводу и относительно него самого» (1).
Видимо, с целью направить догадки критиков в безопасное русло Пессоа в письме к литературоведу Жуану Гашпару Симойншу (João Gaspar Simões) объясняет, что писал произведения вроде «Антиноя» и «Эпиталамы» с сознательной целью избавиться от элементов «непристойности», присутствующих в большей или меньшей степени в сознании любого человека и «в какой-то мере мешающих высшим духовным процессам», — «устранить, попросту интенсивнее их выразив» (2). Тем не менее, как отмечают в своей книге Анна Клобука и Марк Сабине, Симойнш, в дальнейшем много писавший о Пессоа, объяснял эротизм (по большей части гомоэротизм) в его творчестве не так, как тот ему подсказывал, — не умышленным изгнанием эротических элементов из сознания, а «подавленным инфантильным желанием, которое Симойнш рассматривал как жизненный центр творчества Пессоа» (2). Касаясь этой темы еще при жизни поэта, Симойнш перешел от ясных утверждений к намекам: «Кстати, известно, как сильно Фернанду Пессоа восхищается эллинской цивилизацией... и, касаясь его гетеронимов, мы не должны забывать о том, что Юнг называл "материнской глубиной", "глубиной женственности"» (2). Анна Клобука и Марк Сабине комментируют: «Смысл этого обманчиво нелогичного замечания, связывающего "эллинскую цивилизацию" с женственностью, присущей по Юнгу творческим личностям, и предваренного лукавым "кстати, известно", оказался достаточно прозрачным, чтобы вызвать длинный и тщательно продуманный ответ, в котором Пессоа одновременно восхваляет Фрейда, опровергает и доказывает свое над ним превосходство, в то же время предостерегая Симойнша против непредвиденных последствий, к которым могут привести его намеки» (2). В качестве примера такого предостережения исследователи цитируют отрывок из письма — рассказ о том, как Роберт Браунинг, услышав о «бесспорной гомосексуальности Шекспира», сказал: «Тем меньше он Шекспир!». «Вот вам публика, дорогой мой Гашпар Симойнш, даже когда эту публику зовут Робертом Браунингом», — заключает Пессоа (3).
Пессоа всегда соблюдал осторожность, рассуждая о гомосексуальности в печати. Особенно это заметно, когда сравниваешь тексты, опубликованные при его жизни, с теми, которые стали известны позднее. Помню, как меня удивила одна фраза из рассуждения Пессоа о Диккенсе, отчасти потому, что я не знала, был ли этот текст издан при жизни автора. Теперь знаю, что не был, и вполне понимаю, почему. Пессоа там сперва восхищается «Посмертными записками Пиквикского клуба» и «мистическим видением» мира, свойственным Диккенсу, а потом пишет: «Это человеческий мир, и поэтому женщины в нем ничего не значат, — таков старый языческий способ оценки, и он верен. Женщины Диккенса — картон и опилки для того, чтобы упаковать его мужчин на их пути к нам из пространства снов. Радость и вкус жизни не включает женщину, и древние греки, создавшие педерастию как институт социальной радости, знали это в полной мере» (4).
Примечания

@темы: Fernando Pessoa, биографии, история гомосексуальности

22:40 

Дополнение к этой записи.
Поль Клодель, убеждая Андре Жида убрать из «Подземелий Ватикана» «тот ужасный отрывок», писал: «Вы дискредитируете себя, становитесь отщепенцем, выводите себя за пределы рода человеческого» и предупреждал о полном жизненном крушении, «печальном конце для того, кто обещал так много».
читать дальше

@темы: французская литература, история гомосексуальности, биографии

23:17 

Отношение Пессоа к Уайльду хорошо выражено в одной фразе из аннотации к статье Марианы де Кастро «Оскар Уайльд, Фернанду Пессоа и искусство лжи» (2006): «Фернанду Пессоа был несомненно очарован или даже откровенно одержим Оскаром Уайльдом» (1). При этом Пессоа далеко не все принимал в творчестве своего кумира и писал, что Уайльд был не художником, а интеллектуалом (2). Пессоа «восхищался вызывающе аристократичной позицией Уайльда» (3), для него сам Уайльд был интереснее своих художественных произведений.
читать дальше
Примечания

@темы: история гомосексуальности, Oscar Wilde, Fernando Pessoa

22:05 

Среди старых черновиков нашла один с цитатой из записей Ф.Пессоа, приведенной в предисловии к сборнику его стихов, изданному у нас в 1978 году, и ссылками на текст, из которого был взята цитата, — в оригинале (1) и в двух английских переводах (2). Я еще полтора года назад хотела перевести этот набросок Пессоа, но отвлеклась.
     Сперва процитирую тот отрывок, знакомый мне с детства. Автор предисловия, португалец Жасинто до Прадо Коэльо, пишет о Пессоа: «В глубины его души, в его поэтический мир ведут не рассказы очевидцев, а записи в дневнике. В «Интимных страницах», которые нельзя читать без волнения, в записях, относящихся в основном к «третьему отрочеству» или к юности, очевидно желание поэта понять себя, сорвать со своего лица все маски: "Меня вовсе не трудно постичь: во мне женская эмоциональность сочетается с мужским умом... А что до чувств, то мне всегда больше нравилось быть любимым, чем любить самому,— этим все сказано. Меня всегда тяготила обязанность отвечать, повинуясь долгу вульгарной взаимности или духовной верности. Меня влечет бездействие..."» (3).
читать дальше
     Об отношении Пессоа к Уайльду напишу в следующий раз.
Примечания

@темы: история гомосексуальности, Fernando Pessoa

22:36 

Перечитывала дневник Андре Жида в английском переводе (заглянула туда, чтобы найти цитату про Адониса), потом стала читать его биографию (автор Алан Шеридан).
Письмо, которое в 1914 году Поль Клодель написал Жаку Ривьеру по поводу «Подземелий Ватикана»: «С нарастающей тревогой дочитывал я роман Андре Жида. Наконец меня остановил педерастический пассаж на странице 478, проливающий зловещий свет на некоторые прежние произведения нашего друга. Должен ли я наконец признать, что он сам причастен к этим ужасным нравам, чему я до сих пор отказывался верить? После «Саула» и «Имморалиста» он не позволял себе других неосторожных поступков. Тот, который он только что совершил, повесит на него ярлык раз и навсегда. ... Значит, поэтому он так стремится приписать подобные нравы Артюру Рембо и, вне всякого сомнения, даже Уолту Уитмену? [Андре Жид переводил стихи Уитмена]». (Биограф Алан Шеридан после фразы Клоделя о приписывании «подобных нравов» Рембо и Уитмену пишет «Святая простота!».)
читать дальше
Цитаты из писем я перевела, остальное пересказала. Источник — André Gide: A Life in the Present by Alan Sheridan, Harvard University Press, 1999, 274-275.

@темы: французская литература, история гомосексуальности, биографии

17:40 

Узнала, как закончилась история, о которой вспомнила тут. Георгий Бахтаров в «Записках актера» пишет: «О его [Ю.М.Юрьева] последних днях я знаю из рассказов моих дальних родственников, старых ленинградцев, хорошо знавших Юрия Михайловича.
     Тут следует заметить, что с давних времен Юрьев имел пристрастие к лицам мужского пола. Это ни в коей мере не афишировалось, но, тем не менее, было широко известно. Нелишне напомнить, что в те времена это каралось законом. Юрий Михайлович был очень крупной фигурой, власти ему покровительствовали, и для него сделали исключение. Но с человеком, которого он любил, их разлучили. Артист Московского театра оперетты Владимир Армфельд отбывал свой срок именно по этой статье.
     После войны Юрьев серьезно заболел. Тогда он обратился с письмом то ли к Сталину, то ли к Жданову. Он писал о том, что всю жизнь служил верой и правдой русскому театру, и сейчас, перед уходом из жизни, у него единственная просьба – он хочет провести свои последние дни со своим другом Армфельдом. Юрьев был одиноким человеком, никогда не имел ни жены, ни детей, и именно Армфельду он завещал все свое имущество.
читать дальше

@темы: биографии, история гомосексуальности, театр

00:29 

Вскоре после этой записи прочитала, как в 1971 году Кеннет Тайнен с женой познакомились в Испании с неким Рафаэлем Осборном*, геем лет шестидесяти, внешне похожим, по мнению Тайнена, на Жана Кокто. Он пригласил их в гости — в свое поместье, где жил вместе с незамужней дочерью (когда-то он был женат на даме из Техаса, потом они расстались) и двенадцатилетней сиамской кошкой.
Тайнен подумал, что Рафаэлю Осборну «выпала нелегкая участь быть тонко чувствующим геем среди мачизма испанского общества, которое, единственное в Европе, до сих пор еще не приняло гомосексуалов». читать дальше
Kenneth Tynan. The Diaries of Kenneth Tynan. Bloomsbury Publishing, 2002, 66-67.

@темы: история гомосексуальности

15:56 

Опять дневник Кеннета Тайнена (из записей 1976 г.): «Газетная фотография Эдварда Монтегю (1) (заключенного в тюрьму за гомосексуальность в 1954 вместе с Питером Уайльдбладом (2)) напоминает мне, насколько лучше и цивилизованнее стала жизнь после отмены закона против гомосексуальных действий между совершеннолетними. Как отчаянно боялись шантажа и закона все геи из числа моих друзей! Я думаю о Джеймсе Эгейте (3), которого десятилетиями шантажировал один порочный гвардеец. И каким скотством это выглядело, когда Беверли Бакстер (4) в начале пятидесятых сочинил подлую статейку, критикующую театральных "холостяков" — Коуарда, Раттигана, Гилгуда и Новелло — которые никогда не знали во всей полноте брака и семейной жизни. Сможем ли мы когда-нибудь ощутить ужас, который, должно быть, охватил Джона Г[илгуда], когда он был арестован "за приставания к мужчинам" в общественном туалете в Челси — всего лишь двадцать лет тому назад? В этом отношении жизнь сейчас несравнимо свободнее и лучше, чем в то время, когда я учился в школе. Оглядываясь на прошлое, я ничем так не горжусь, как залогом, внесенным за Питера Уайльдблада»*.

*Kenneth Tynan. The Diaries of Kenneth Tynan. Bloomsbury Publishing, 2002, p. 312.
Примечания

@темы: история гомосексуальности, Англия

16:38 

9 октября 1972 года Кеннет Тайнен записал в дневнике: «Основное различие между лондонским театральным миром наших дней и тем, каким он был двадцать лет назад, — сравнительная малочисленность геев. В дни Ноэля К[оуарда] и Джона Г[илгуда] огромное количество лучших молодых актеров, режиссеров и драматургов было гомосексуально. Теперь же вспоминается лишь какая-то горстка — Иэн Маккеллен, Робин Филлипс, Алек Маккоуэн, покойный Джо Ортон. Если так, что же это означает? Что вседозволенность, давшая подросткам более широкие возможности для секса, позволила многим неопределившимся предпочесть гетеросексуальность гомосексуальности. Что изменения в обществе заполнили ряды лучших актеров Вест-Энда выпускниками государственных школ, где геи сравнительно редки, вместо мальчиков из частных школ, где процветает гомосексуальность? Я не уверен и хотел бы узнать» (The Diaries of Kenneth Tynan. Bloomsbury Publishing, 2002, p. 103).
О гомосексуальности в английском театре 1950-х годов я писала тут и тут.

@темы: театр, история гомосексуальности, Англия

17:29 

Противопоставляя изображение гомосексуальности в испанских и американских фильмах, авторы книги "Гендер и испанское кино" пишут: «Во-первых, нельзя забывать, что раньше возникшая и более суровая испанская цензура принимала все меры для того, чтобы не пропустить любые эпизоды с изображением женской и мужской гомосексуальности, вплоть до нелепых запретов на такие фильмы, как «Смерть в Венеции» (Лукино Висконти, 1971) и «Некоторые любят погорячее» (Билли Уайлдер, 1959). Об этом последнем фильме Хосе Мария Гарсия Эскудеро, возглавлявший в то время Главное управление кино [la Dirección General de Cine], заявил, что "он должен быть запрещен ... хотя бы ради того, чтобы мы продолжали принимать строгие меры по отношению к гомосексуалистам". Ситуация начнет медленно меняться в начале 70-х...»*

*Gender and Spanish cinema by Steven Marsh, Parvati Nair, Berg, 2004, p.90.

@темы: история гомосексуальности, кино

03:22 

Года два назад в блоге Джереми Уилсона, официального биографа Лоуренса Аравийского, в дискуссии (очень бурной) кто-то привел цитату из Марселя Пруста в английском переводе: "A homosexual is not a man who loves homosexuals, but merely a man who, seeing a soldier immediately wants to have him for a friend". Мне стало интересно, откуда это. У Пруста я такого не помнила, но видела эту цитату в сети и по-русски, причем явно в более дословном переводе: «Гомосексуалист не тот, кто любит гомосексуалистов, а тот, кто, видя африканского стрелка (1), хотел бы сделать его своим другом». Слова казались знакомыми. Я вспомнила, что они были в книге Моруа «В поисках Марселя Пруста» (2)
Фразу в оригинале я нашла по словам "homosexuel" и "chasseur d'Afrique": «"Un homosexuel n'est pas un homme qui aime les homosexuels mais qui voyant un chasseur d'Afrique aimerait en faire son ami" (Esquisse IV, Sodome et Gomorrhe, III, p. 954)» (3).
Что касается английского перевода этой фразы, те, кто ее цитируют, ссылаются на биографию А.Э. Хаусмена, написанную Ричардом Персевалем Грейвзом (1979) (4).
читать дальше

@темы: ТЭЛ, Марсель Пруст, история гомосексуальности

14:13 

Я читаю сейчас в основном о XIX веке, но также и о конце XVIII века, и вот, часто встречая имя Уильяма Бекфорда (автора «Ватека»), вспомнила, каким представляла его раньше (лет 10 назад) и каким он стал казаться, когда узнала о нем больше. Вспомнила также, как лет пять назад несколько фраз о Бекфорде заставили меня почувствовать, что умолчания иногда искажают образ героя биографии не меньше прямой лжи. Я имею в виду это примечание к цитате из Бекфорда («Я ложусь спать только для того, чтобы видеть во сне то, что мне необходимо») в «Неизданных записных книжках» Цветаевой (М., 2000)):
     «Бекфорд Уильям (1760 — 1844) — английский писатель. Сын лорд-мэра Лондона, один из богатейших людей в Англии. Прославился одним произведением — написанной по-французски фантастической повестью «Ватек» (1782). Позднее издал книги: «Италия, с очерком об Испании и Португалии» (1834), «Грёзы, мысли, происшествия» (1834) и «Воспоминания о посещении монастырей в Алькобасе и Батальхе» (1835). Все они составлены из писем молодости во время его путешествия по дореволюционной Европе.
     Цветаеву, конечно, привлекла личность Бекфорда. Он был не писателем, а визионером. Бекфорд с юности бредил Востоком, вплоть до галлюцинаций. Он получил блестящее образование, его готовили к наследственной политической карьере, но все надежды родных рухнули ввиду странного характера молодого человека. Когда ему было 13 лет, его воспитатель писал о нем: «Он по-прежнему состоит только из одного огня и воздуха. Надеюсь, что должная мера земной плотности придет к нему своевременно и довершит его характер».
     Несмотря на давление родных, призывавших его в Лондон, Бекфорд сумел устоять и уединился в своем поместье. Визионерство стало образом его жизни, постоянным состоянием души. «Я уединюсь от света и буду наслаждаться собственными вымыслами, фантазиями и странностями, как бы это ни раздражало моих окружающих, — писал он в 17 лет. — На зло им я буду счастлив и буду заниматься тем, что они считают пустяками. Вместо того, чтобы изучать нынешнее политическое состояние Америки и строить мудрые планы управления ею, я буду читать и мечтать о благородной империи инков, о торжественном их почитании солнца, о таинственном очаровании Квито и величии Анд».
     С двадцати до тридцати четырех лет Бекфорд путешествует по Европе, он был в Париже во время взятия Бастилии, во время казни Людовика ХIV. В 1794 г. он возвращается в Англию, строит себе причудливый замок-дворец и уединяется в нем среди своих библиотек, коллекций древностей и садов. (См. М у р а т о в П. Бекфорд, автор Ватека//Б е к ф о р д У. Ватек. Арабская сказка/Пер. Бор.Зайцева. М.: Кн-во К.Ф.Некрасова, 1912)».
     Хочу оговориться, что у меня нет никаких претензий к писавшим эти примечания — составители примечаний и не обязаны знать подробности биографий всех, о ком им приходится упоминать. И я, разумеется, вовсе не критикую Муратова, на которого они опирались, т.к., видимо, он писал о Бекфорде так, как обычно и писали в 1912 году. Мне просто хочется показать на примере, как меняется представление о человеке, если обойти молчанием такие подробности его личной жизни, которые повлияли и на творчество, и на жизнь в целом. В результате многое из того, что происходило с этим человеком, оказывается непонятным или же получает иные, часто полностью надуманные, объяснения. В жизни Бекфорда было одно событие, которое биографы, не преувеличивая, называют роковым. В 1784 году, когда 24-летний Бекфорд, недавно написавший, но еще не опубликовавший «Ватека», только что вернулся в Англию после свадебного путешествия и стал членом парламента от Уэльса, в газетах появились заметки о том, что его застали при сомнительных обстоятельствах с Уильямом Кортни (1768 – 1835), его 16-летним кузеном, ставшим позднее 9-м графом Девоном. Полные имена героев скандала не были названы, но светские люди легко поняли, кто имеется в виду.
     Источником этих слухов считали одного из гостей, услышавшего странные звуки и вошедшего в комнату или заглянувшего в замочную скважину (по одной версии Бекфорд будто бы избивал Кортни хлыстом за измену, причем оба были полураздеты, другую версию нетрудно представить). Считается, что история с гостем, увидевшим лишнее, могла быть вымышлена дядей Уильяма Кортни, лордом Лафборо, Верховным судьей в суде по гражданским делам и политическим противником партии, к которой принадлежал Бекфорд. Лорда Лафборо также, возможно, возмущало, что Бекфорд, потомок разбогатевших буржуа, не только состоит в родстве с самыми знатными фамилиями Англии, но и сам должен скоро стать пэром, лордом Бекфордом из Фонтхилла. Однако основаны эти слухи были на реальной любовной связи Бекфорда и его кузена — лорду Лафборо удалось перехватить их письма. Многие ожидали, что Бекфорд сразу же уедет в Италию, но он около года оставался в Англии, почти не покидая своего поместья (его перестали принимать в свете, король отказался пожаловать ему звание пэра). Наконец он все же уехал в Швейцарию с женой и дочерью (через два месяца после ее рождения). Через год жена умерла, рожая вторую дочь. Бекфорд десять лет не возвращался в Англию, путешествовал, жил в основном в Португалии. Увлекался юношами и с одним из них, певчим по имени Грегорио Франчи (1770–1828), в 1796 г. вернулся в Англию, где наконец действительно уединился «среди своих библиотек, коллекций древностей и садов», а также красивых юных слуг.
     В одном письме к Франчи, ставшим его ближайшим доверенным лицом и порой уезжавшим по делам в Лондон, Бекфорд перечисляет двенадцать юношей по их кличкам — например, Турок (на самом деле тот был албанцем) и Мисс Бабочка (Miss Butterfly)*. Одного из них, своего камердинера Ричардсона (по прозвищу мадам Бион) Бекфорд, к примеру, ругал за «холодность и вялость» (frigidity and insipidity)* и называл «белокурым животным»*. Из этих писем известно и о любовных увлечениях Бекфорда за пределами его поместья: в 1807 году, к примеру, Бекфорд просил Франчи пойти взглянуть на «ангела, которого зовут Сондерс, канатоходца в Королевском цирке, бесспорного похитителя души любого содомита (bugger)»*. Сондерсу тогда было 18 (он родился в 1789). Позднее Бекфорд узнал, где тот живет, и просил Франчи предложить отцу юноши«путешествие за границу или даже пожизненную ренту» (не знаю, было ли сделано это предложение). Известно, что и в 1811 году Бекфорд переезжал из города в город вслед за цирковой труппой, в которой был Сондерс, заодно проявляя интерес и к одному юному наезднику из той же труппы, надеясь, что этого парня ему «пошлет Провидение»*.
     Еще несколько характерных выдержек из писем: 18 сентября 1813 года Бекфорд писал, что «убежал бы прочь, Бог знает куда, с одним огромным шотландцем»*, а 19 октября 1819 года — что в Бате ему понравился солдат и он надеется «получить от него несколько уроков drilling»* (непристойное значение этого слова, основной смысл которого "сверление", "бурение", думаю, понятно, но тут еще, кажется, Бекфорд играет словами, т.к. речь о солдате, а у drilling также есть значение "строевая подготовка").
     Об этой стороне жизни Бекфорда можно было бы написать и больше, но, думаю, и этого достаточно. Хотя без таких подробностей мне его образ кажется неполным, но в коротком примечании они и правда ни к чему (и ничего, что без этого он кажется несколько бесплотным — в конце концов, Цветаева знала его именно по таким описаниям), а вот то, что там отшельничество Бекфорда выглядит как результат его личного выбора, я считаю существенным искажением фактов. Бекфорд по доброй воле от высшего света не отказывался, лишь из-за скандала он вынужден был довольствоваться обществом художников, писателей и торговцев предметами искусства — они, конечно, не покинули мецената и коллекционера, богатейшего человека Англии. Когда Бекфорд перестроил в готическом вкусе свое поместье, Фонтхиллское аббатство, на праздновании в честь этого присутствовал только один человек из высшего общества, и это был лорд Нельсон, который сопровождал Эмму Гамильтон, бывшую замужем за родственником Бекфорда и дружившую с самим Бекфордом (в 1780 или 1781 он рассказал ей о гомосексуальной любовной истории, пережитой им в Венеции, а она убеждала его избегать подобных связей**.) Я думаю, лучше уж вовсе ничего не писать о причинах уединенной жизни Бекфорда, чем объяснять ее добровольным отказом от общества, умалчивая о том, что он был изгнан из света в результате скандала. Впрочем, в статье Фонтхиллское аббатство в Википедии на русском написано еще интереснее: «После смерти жены Бекфорд начал вести затворнический образ жизни».


Джошуа Рейнольдс. Портрет Уильяма Бекфорда. 1782.
+1
Примечания

@темы: литература и жизнь, история гомосексуальности, биографии, английская литература

Дневник tes3m

главная