1968.
Уильям Б. Аллен: Вы сказали, что Томас Манн один из ваших любимых писателей. Что вы думаете о "Смерти в Венеции"?
Рэй Брэдбери: Я думаю, тема гомосексуальности в целом все более и более выходит на передний план в мировой литературе, а большинство людей, пишущих на эту тему, плохо с этим справляется, правда? Так вот, все они должны прочитать "Смерть в Венеции", чтобы увидеть, как мастер способен на многих уровнях раскрыть душу этого человека — человека, который умирает, человека, которому красота предстала в образе юного мальчика — и способен сделать это с величайшим тактом, с глубокой грустью, с глубокой сосредоточенностью и воображением. И их увлечет эта грусть, увлечет жизнь этого человека, увлечет образ жизни и мыслей, который незнаком многим людям, и они испытают сочувствие. А многие — вроде, например, Лероя Джонса — оказывают плохую услугу предмету, который обсуждают. Я думаю, Джеймс Болдуин недостаточно хорош. Жаль, что недостаточно хорош. Я всегда сравниваю писателей с другими, пишущими лучше. В то же время, если бы Джеймс Болдуин смог создать что-то такое, в чем сравнился бы, допустим, с Томасом Манном с его "Смертью в Венеции", я бы сказал "браво!" У меня нет предубеждений против тем, но у меня большое предубеждение против случаев, когда кто-то принижает какую угодно тему и сам создает себе больше проблем, чем заслуживает. Думаю, когда вы сравните что-то вроде "Комнаты Джованни" со "Смертью в Венеции", вы по-настоящему ощутите, что первая книга довольно поверхностна.
О рассказе "Холодный ветер, теплый ветер"
Так что я думаю, мой рассказ — один из немногих, написанных на эту тему с добрым юмором и сочувствием. И я думаю эта тема в равной степени нуждается в тщательности подхода и воображении Томаса Манна или кого-нибудь с тонким чувством юмора, кто может создать вещь, доброжелательную ко всем — засмеяться добрым смехом и сказать: "Смотрите! Вот две отдельные группы людей, полностью различных в некоторых отношениях, но полностью одинаковых в остальном". И тогда любой может ощутить хорошую шутку, сердечность и добрый юмор — вместо горького, саркастичного, циничного... да, юмора, полного неприятия, — такого, который видишь у многих. Я действительно очень доволен этим рассказом, я надеюсь, вы его когда-нибудь отыщете и прочтете.
читать дальше
Уильям Б. Аллен: Вы сказали, что Томас Манн один из ваших любимых писателей. Что вы думаете о "Смерти в Венеции"?
Рэй Брэдбери: Я думаю, тема гомосексуальности в целом все более и более выходит на передний план в мировой литературе, а большинство людей, пишущих на эту тему, плохо с этим справляется, правда? Так вот, все они должны прочитать "Смерть в Венеции", чтобы увидеть, как мастер способен на многих уровнях раскрыть душу этого человека — человека, который умирает, человека, которому красота предстала в образе юного мальчика — и способен сделать это с величайшим тактом, с глубокой грустью, с глубокой сосредоточенностью и воображением. И их увлечет эта грусть, увлечет жизнь этого человека, увлечет образ жизни и мыслей, который незнаком многим людям, и они испытают сочувствие. А многие — вроде, например, Лероя Джонса — оказывают плохую услугу предмету, который обсуждают. Я думаю, Джеймс Болдуин недостаточно хорош. Жаль, что недостаточно хорош. Я всегда сравниваю писателей с другими, пишущими лучше. В то же время, если бы Джеймс Болдуин смог создать что-то такое, в чем сравнился бы, допустим, с Томасом Манном с его "Смертью в Венеции", я бы сказал "браво!" У меня нет предубеждений против тем, но у меня большое предубеждение против случаев, когда кто-то принижает какую угодно тему и сам создает себе больше проблем, чем заслуживает. Думаю, когда вы сравните что-то вроде "Комнаты Джованни" со "Смертью в Венеции", вы по-настоящему ощутите, что первая книга довольно поверхностна.
О рассказе "Холодный ветер, теплый ветер"
Так что я думаю, мой рассказ — один из немногих, написанных на эту тему с добрым юмором и сочувствием. И я думаю эта тема в равной степени нуждается в тщательности подхода и воображении Томаса Манна или кого-нибудь с тонким чувством юмора, кто может создать вещь, доброжелательную ко всем — засмеяться добрым смехом и сказать: "Смотрите! Вот две отдельные группы людей, полностью различных в некоторых отношениях, но полностью одинаковых в остальном". И тогда любой может ощутить хорошую шутку, сердечность и добрый юмор — вместо горького, саркастичного, циничного... да, юмора, полного неприятия, — такого, который видишь у многих. Я действительно очень доволен этим рассказом, я надеюсь, вы его когда-нибудь отыщете и прочтете.
читать дальше
Он же сравнивает два произведения. Тут не то что не угодила - просто по сравнению со Смертью в Венеции Комната проигрывает.
Один из самых светлых, сияющих людей двадцатого столетия.
И одновременно, пожалуй, у него я читала вещи самые страшные. Куда уж там Лафкрафту.
Он настоящий знаток человеческой натуры и настоящий гуманист. Это большая редкость на самом деле.
Прочитайте. Просто это вещи разного уровня и авторы разного уровня. В этом нет ничего обидного для Болдуина. Проигрывать Манну не стыдно ))
Не думал, что у Бредбери такие широкие взгляды (то, что он добрый, видно по рассказам).
Я бы сказала, что это разница между Аполлоном и Дионисом. Но все-таки, все-таки сугубо имхо Смерть на порядок глубже, выше, лучше и все такое.
Хотя люблю и Комнату тоже.
Kasem,
Аглая, Я не знаю, я ее до конца не дочитала, как и "Другую страну", хотя в детстве очень хотела прочитать, узнав, о чем эти произведения (из каких-то советских и переводных литературоведческих книг). Но надо, наверное, прочитать.)
Flash, Я некрасиво перевела, хотелось быстрее, потом постараюсь перефразировать в некоторых местах (а по ссылке можно найти первоисточник).
Alnika, ))))
Mittas, Да, и я тоже так думаю. И еще, наверное, ему показалось, что слишком уж мрачно. (Или слишком приземленно?)
Мерри, Вот, кстати, хотела спросить: там есть место, которое я не поняла "how a master is able to, on many layers, lay back the soul of this man". Я потом решила (там написано "the interview was recorded electronically and then transcribed exactly"), что тут неправильно записано, а надо lay bare. Или я не знаю, а lay back тут тоже может быть как-то понято?
волчок в тумане, На Западе терпимые писатели встречаются гораздо чаще, чем у нас.)))
У меня любимый - Честертон, наверное. Из 20 века. Потом Булгаков, Брэдбери и Толкиен.
tes3m,
про lay back - в полном недоумении. Думаю, что, наверное, ошибка расшифровки или оговорка. Это непереходный глагол, у него не может быть прямого дополнения же...
Мерри, Кстати, я и их тоже люблю.)))
наверное, ошибка расшифровки или оговорка.
В общем, тогда пусть будет, как есть.
Во-вторых, мне интересно, только ли литература гомосексуальной направленности оказывает "предмету" дурную услугу. Или вся литература ниже уровня Томаса Манна в принципе не имеет права на существование? На тему, к примеру, экологии, военных конфликтов, одиночества etc тоже имеют право высказываться только гении, чей талант не подлежит сомнению? Мне эта мысль кажется в корне неверной, к тому же - неосуществимой. Писать - в меру ума и таланта - на тему всегда будут те, кого эта тема волнует, а уж кто будет популярен среди современников и забыт следующим поколением, а чьи произведения войдут в золотой фонд литературы, время рассудит.
Во всех дискуссиях в защиту гомосексуальности сразу же, в самом начале всплывают имена писателей, композиторов и т.п. нетрадиционной ориентации. У меня всегда возникает ощущение, что чтобы иметь право на жизнь гомосексуалист д.б. Чайковским, никак не меньше. Тут мне чудятся отголоски того же явления. Это как-то... неправильно?
Право высказываться имеют все. Но талантом сказать так, чтобы эти слова врезались в память поколений, обладают не все. Тут дело не в гомосексуальности, она тут вообще не при чем.
Да и в память разным людям в разное время врезаются разные вещи.
Нет, вы не о том же )) Вы о том, что в эпоху постмодерна и утери смысла все равны - объявление на столбе и Евгений Онегин, Катулл и Камю, Бодлер и Джейн Остин. Все мнения субъективны и равны, ни одно не является весомей другого. Но тут есть любопытный парадокс.
Во всех дискуссиях в защиту гомосексуальности сразу же, в самом начале всплывают имена писателей, композиторов и т.п. нетрадиционной ориентации. У меня всегда возникает ощущение, что чтобы иметь право на жизнь гомосексуалист д.б. Чайковским, никак не меньше. Тут мне чудятся отголоски того же явления. Это как-то... неправильно?
А гетеросексуал, чтобы иметь право на жизнь, должен быть Пушкиным, никак не меньше?
Если нет, то чего же он к гомосексуалу предъявляет такие требования?
Связи между этим и словами Брэдбери вообще не вижу. Но мне вообще странно: как это из перечисления выдающихся людей с гомосексуальной ориентацией можно вывести "чтобы иметь право на жизнь" гомосексуал должен быть таким? А вот из такого диалога "— Русские (евреи и т.п.) бездарный народ, а его представители не способны ни на что великое. — А как же Достоевский ( Кафка) и т.д?" следует вывод "чтобы иметь право на жизнь русский (еврей) должен быть как минимум Достоевским или Кафкой"?
Некоторым хочется, чтобы гомосексуалов не представляли талантливыми, а тем более — талантливыми и счастливыми. Некоторые стараются умалчивать о выдающихся людях с гомосексуальной ориентацией, особенно тех, кто не был наркоманом или социопатом (хотя таких было много среди творческих людей любой ориентации), а особенно не любят говорить о тех, кто не был одинок, кто жил благополучно и дожил до старости, кто получил Нобелевскую премию, как Сельма Лагерлеф, или премию имени Андерсена, как Туве Янсон, Джеймс Крюсс и Морис Сендак.
Если я напоминаю о таких людях, то вовсе не потому, что хочу сказать "только они имеют право на существование".
Мне кажется, что Брэдбери как раз сетует на то, что действительно гениальных произведений о гомосексуальности мало, ему хотелось бы, чтобы таких вещей как Смерть в Венеции было бы больше.
Он кстати весьма аккуратно высказывается.
И оффтопом про парадокс.
читать дальше